Светлая и Темные и ужасная обложка

      Керо глубоко вздохнул, затем флегматично выдал:

      — Давайте поговорим внутри замка. Женщины устали, хотят поесть и отдохнуть.

      Мадеус, понимающе усмехнувшись, осторожно-заискивающе предупредил:

      — Боюсь, Револейские не откроют ворота даже вам...

      — Вы думаете? — бесстрастно спросил Керо.

      Гленир пояснил, неохотно отводя глаза от Ноэль:

      — Миледи жива, значит родичи Хасина будут настаивать перед государем о переходе права опеки к ним... как своеобразного наследства.

      — Они вообще ни на что права не имеют! — зло возразила я. — Потому что брак с Мердоком не был...

      — Сафи, девочка моя, я решу этот вопрос сам. — Оборвал меня на полуслове ледяной голос Сэбиана.

      — Но... — попыталась сказать, что это самый простой путь подтвердить незаконность брака.

      — Я! Сказал! Сам! — предупреждающе рыкнул грант.

      Обиженно пожав плечами и надув губы, сложила руки на груди и замолчала. Правда, краем глаза снова поймала изумленные переглядывания родственников. Да и остальные смотрели на нас не менее шокировано.

      Старший Сандерский неожиданно признался:

      — Позвольте отметить, миледи, что вы очень изменились... с момента вашего второго замужества... и в гораздо лучшую сторону.

      Я смущенно улыбнулась, мысленно отметая былые обиды. Потом и вовсе решила пошутить:

      — При хорошем муже и жена станет че... э-э-э… приветливой дракой.

      Дед с дядей поморгали, и, тем не менее, согласно хмыкнули.

      Керо, отдав дань вежливости Сандерским, обратился к ближайшему наемнику:

      — Щит мне... пожалуйста...

      Затем, прикрыв меня щитом, двинул Трака к высокой каменной стене Хемвиля. Там, увидев меня, многие тоже удивились несказанно. Ворота открывать отказались. По-видимому, даже тот факт, что подопечная жива, не перевесил ее скверного нрава. Минут пять, пока выясняли кто и зачем, я смотрела на выглядывавшего из-за бойницы толстого кругломордого драка, вступившего с нами в переговоры, чем-то смахивающего на сову.

      Эх, Сафиры на него нет! Потому что мой бедный зад болел немилосердно. Ноги затекли так, что я их уже не чувствовала, а конца-края Хемвильскому мирному процессу не было видно.

Разозлившись, не выдержав, заорала во всю глотку:

      — Открывай ворота, иначе сейчас к земле обращусь и...

      — И что? — истерично, но с вызовом проорал очередной Револейский.

      — А то, стену снесу на фиг, — рявкнула в ответ.

Одновременно сняла внутренние щиты и заставила землю дрогнуть, от чего по стене побежала трещина и посыпались мелкие камешки.

      Обрюзгшая, с двойным подбородком, физиономия драка, который смотрел на нас сверху, неожиданно вытянулась, а глаза округлились от ужаса — вылитая сова. Хм-м, оказывается, я ого-го-о, какая сильная и страшная! Мое самомнение раздулось до размеров прежде невиданных. С гордым видом я развернулась к мужу и торжествующе улыбнулась — пусть знает, что ему жена не тряпка досталась...

      За нами восседали на лошадях темные воины. И мне уже не улыбалось, стоило увидеть, что каждый из них замер с поднятой рукой, и вокруг клубилась сама Тьма. Под мягким насмешливым прищуром мужа уныло вздохнула, теша себя надеждой, что выглядела не так жалко, как тот драк на стене, и отвернулась. Устало облокотилась на грудь Сэбиану. Спрашивается, зачем лезла в мужские игры?

      Уже через минуту перед нами открыли тяжеленные кованые ворота. Далее старший представитель рода Револейских подписал отказ от всех претензий на опеку Хемвильской наследницы и весьма поспешно убрался с остальными своими родственниками, рыцарями и наемниками из замка.

      Мы с Ноэль в это время сидели в зале на первом этаже, и я с небывалым любопытством разглядывала мощные балки, поддерживающие потолки, затейливую лепнину, огромные камины, в которых, похоже, пищу готовили: вон как заляпали жиром и копотью. Каменные полы сложены из тяжелых огромных плит. Где только раздобыли и каким образом уложили — непонятно. Длинные деревянные столы на кованых ножках-лапах и стулья с высокими резными спинками. Вдоль стен стояли длинные лавки, на которых расположились наши спутники и прибывшие с Сандерскими, за исключением занимавшихся лошадьми и несших охрану. С восторгом и искренним любопытством искусствоведа я пыталась соотнести увиденное сейчас, с тем, что было создано у нас... на Земле в подобную эпоху. Схоже и в тоже время отличается значительно.

      Отдельный интерес представляла челядь замка: горничные, лакеи, прачки, даже кухарки и прочие любопытствующие, что периодически появлялись и выглядывали из коридоров, перешептываясь. Я устало скользила взглядом по новым лицам, почти не останавливаясь ни на ком. Отметила, что на женщинах рубашки — с широкими рукавами с завязками у кистей, вроде манжет, и со шнуровкой на груди — из беленого и небеленого домотканого полотна, у некоторых украшенного вышивкой. Длинные верхние юбки темных оттенков, из-под которых виднелись при ходьбе замызганные нижние. Мужчины одеты еще проще — в рубашках с воротником под горло, застегивающихся на деревянные пуговицы, подпоясанных плетеными ремнями, и широкие брюки.