Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

«Двадцать писем к другу» Светлана назвала семейной хроникой. Книга «Только один год» стала политическим обвинением советской системы. Она писала о своём отце:

«Он дал своё имя системе кровавой единоличной диктатуры. Он знал, что делал, он не был ни душевнобольным, ни заблуждавшимся. С холодной расчётливостью утверждал он свою власть и больше всего на свете боялся её потерять. Поэтому первым делом всей его жизни стало устранение противников и соперников, а потом уже всё остальное. В пореволюционной России он воскресил абсолютизм, террор и тюрьмы, бюрократию и полицию, шовинизм и империалистическую внешнюю политику. В стране, где демократия в 1917 году оказалась выкидышем истории и умерла тут же после рождения, – это только укрепляло его власть и славу. В Англии, Франции, Америке такая система не смогла бы возникнуть. Тоталитарные идеологии создают тоталитарные режимы – в этом смысле коммунизм ничем не отличается от фашизма. (Курсив мой. – Р.Г.)

Отец был “инструментом” идеологии, захватившей власть в октябре 1917 года. Основы однопартийной системы, террора, бесчеловечного подавления инакомыслящих были заложены Лениным…

<…> Получив в наследство от Ленина коммунистический тоталитарный режим, он стал его идеальным воплощением, наиболее законченно олицетворив собою власть без демократии, построенную на угнетении миллионов людей, где физически уцелевшие сведены до положения рабов и лишены права творить и мыслить. В порабощённой и полузадушенной стране, опираясь на трусливую и немую клику сообщников, он создавал уже собственный вариант псевдосоциализма. И старый анекдот 20-х годов воплотился в правду: “Построить социализм можно, но жить в нем – нельзя”. В построении этой полутюрьмы-полуказармы и заключались “великие исторические заслуги” моего отца».

Если помнить, что вторая книга Светланы Аллилуевой вышла через год после ввода советских войск в Чехословакию, то это и есть ответ на вопрос, который 8 февраля 2011 года на Радио Свобода в программе «Алфавит инакомыслия» Иван Толстой задал Марии Розановой: была ли Светлана Аллилуева инакомыслящей. Мыслящая интеллигенция всегда неодинаково мыслящая, разномыслящая. Хотела она того или не хотела, но факты говорят сами за себя. А когда Русская служба радиостанции «Голос Америки» предложила Светлане прочесть некоторые главы, то она согласилась, выбрав наиболее антисоветские страницы. После «демонстрации семерых» в поддержку Пражской весны, проведённой на Красной площади через четыре дня после начала вторжения, 25 августа 1968 года, это был самый громкий протест. Реакция советского правительства была жёсткой. Министр иностранных дел СССР вызвал американского посла в МИД и от имени советского правительства заявил решительный протест, потребовав остановить радиопередачи. Посол ответил, что он не имеет к этому никакого отношения: «Чтение книги – личное дело автора».

Светлана узнала о дипломатической перепалке из газеты «Нью-Йорк Таймс», сообщившей о публикации в Москве Указа Верховного Совета СССР о лишении Светланы Аллилуевой советского гражданства за злостную антисоветскую деятельность. Какой стала её реакция? Светлана обрадовалась. Она и до этого действовала вызывающе, «дразнила быка» и без надобности обращалась в советское консульство с просьбой о выходе из гражданства, а когда это произошло, отправилась с друзьями в фешенебельный ресторан, расположенный на вершине самого высокого небоскрёба в Нью-Йорке, Эмпайр-стейт-билдинг (Empire State Building), и отпраздновала это событие.

* * *

Первые две книги Светланы Аллилуевой были изданы на множествах языков, помимо английского и русского (для зарубежного русскоязычного читателя), они были опубликованы на основных европейских языках, а также на иврите, китайском и японском. Её банковские счета пополнялись.

Высокие гонорары позволили Светлане не работать и наслаждаться жизнью. Она ездила в Нью-Йорк на камерные и симфонические концерты – увлечение классической музыкой, начавшееся в Куйбышеве зимой 1942-го, осталось на всю жизнь, – путешествовала по стране, участвовала в теле– и радиопередачах и отвечала на письма читателей. Среди множества писем, которые она получала, оказалось послание вдовы Фрэнка Ллойд-Райта, знаменитого американского архитектора, и её дочери Иованны. Это письмо перевернуло её жизнь. Женщины настойчиво приглашали её погостить в Финиксе, штат Аризона, – Светлана разузнала, что они представляют артистическую коммуну, Товарищество Талиесин (Taliesin Fellowship), основанную Райтом, и хотя люди, знавшие Райта, называли его странным, Светлану это не остановило.