Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

– Какой у меня характер? А я какая, хорошая или плохая?

Сегодня читала по-английски текст «My family». Отвечала на вопросы в книге. Прочла вопрос «Кто ваша мама?» и заплакала. Я успокаивал её:

– Это же учебник. Относись к этому вопросу как учебному и отвечай: моя мама – инженер.

– Я знаю, просто горло схватило комом.

Недели за две до этого говорила мне:

– Мне часто снится мама. Она мне говорит: «Не волнуйся, папа тебя воспитает». Я задаю ей вопросы, а она на всё говорит только: «Да, да, да».

10.03.87

Читали учебник английского языка. Вдруг нервно:

– Не могу я читать этот текст.

– Почему?

– Не могу, и всё.

С трудом добился плачущего ответа:

– Не могу я читать этот текст. Здесь всё о маме.

* * *

Эта глава могла быть написана Светланой Сталиной на основе её детских дневников, после того как она узнала, что мама умерла от аппендицита, или записей Сталина, если бы он находился с дочерью ежедневно и еженощно. Он, несомненно, любил дочь, любил больше, чем кого-либо, включая сыновей, но мировая революция была важнее отцовских чувств, и Светлану воспитывали чужие женщины, няни и гувернантки, записей о её детских и подростковых переживаниях не оставившие. В любом возрасте девочка остро чувствует отсутствие матери, и, перечитывая красный альбом, я полагаю, что похожие чувства испытывала и Светлана.

В Зазеркалье происходят странные вещи

В 1937 году в Зазеркалье начались странные вещи. Куда-то стали исчезать родственники, которых Светлана любила. Арестовали в 1938 году Реденса, мужа Анны Сергеевны, родной сестры Надежды Аллилуевой, умер при странных обстоятельствах Павел Аллилуев, исчезли в 1937 году Алёша и Мария Сванидзе. Одиннадцати-двенадцатилетняя девочка не могла понять, куда они подевались, и задавала неудобные вопросы. Ей пояснили, что любимые родственники оказались нехорошими людьми. Эти слова не доходили до её сознания. Привычный мир, установленный её матерью, рушился на глазах, она всё больше и больше ощущала вокруг себя пустоту, но авторитет отца оставался незыблем, и она как должное воспринимала всё происходящее вокруг себя. Но отец, понимая её душевное состояние – до его ушей доходили вопросы, задаваемые дочерью, – решил её «просветить» и подарил сигнальный экземпляр «Краткого курса истории ВКП(б)» со своей надписью и велел прочесть. Когда он узнал, что она не осилила его труд, ужасно рассердился, не понимая, что двенадцатилетней девочке (год выхода книги 1938-й) эта книга непонятна и неинтересна.

В одиннадцать-двенадцать лет Светлана обнаружила, что в Зазеркалье сменился почти весь обслуживающий персонал, к которому она привыкла. В кремлёвской квартире и на даче в Зубалове, кроме няни, не оставалось никого из тех, кто подобран был её мамой. Вернувшись в сентябре 1937-го к школьным занятиям, Светлана не застала повариху Елизавету Леонидовну. Затем исчезла подавальщица Таня, таскавшая тяжёлые подносы с посудой, после неё настала очередь экономки Каролины Васильевны Тиль, лет десять прослужившей в семье и, к несчастью, оказавшейся немкой, хоть и из прибалтов.

Светлане повзрослела, и в помощь няне, Александре Андреевне Бычковой, Сталин решил привлечь воспитательницу, обязательно из Грузии, хорошо знающую грузинские традиции. Так в кремлёвскую квартиру Сталина вошла Александра Николаевна Накашидзе. К ней перешли обязанности экономки. Но только ли с заботой о традиционном грузинском воспитании было связано её появление?

О новой воспитательнице Светлана вспоминала:

«Новая экономка (то бишь “сестра-хозяйка”), приставленная к нашей квартире в Кремле, лейтенант (а потом майор) госбезопасности Александра Николаевна Накашидзе. Появилась она в нашем доме в 1937-м или 38-м году с лёгкой руки Берии, которому она доводилась родственницей, двоюродной сестрой его жены. Правда, родственница она была незадачливая, и жена Берии Нина Теймуразовна презирала “глупенькую Сашу”.

Но это решили без её ведома, вернее без ведома их обеих. И в один прекрасный день на молоденькую, довольно миловидную Сашу обрушилось это счастье и честь… Вернувшись к сентябрю, как обычно, из Сочи, я вдруг увидела, что вместо Каролины Васильевны меня встречает в передней молодая, несколько смущённая грузинка – новая “сестра-хозяйка”».

Воинское звание ей присвоили в соответствии с положением, установленным Ежовым: все сотрудники, обслуживавшие Сталина и его семью, числились офицерами органов безопасности. Эта система распространялась затем на семьи Хрущёва, Брежнева и так далее, вплоть до Горбачёва. При социалистической системе хозяйствования, строго регламентирующей потолок зарплат, эта уловка позволяла, не нарушая законодательства, выплачивать за воинское звание дополнительное денежное вознаграждение и предоставлять льготы, предназначенные военнослужащим.

Слухи и домыслы об Александре Накашидзе впоследствии были разные: если симпатичная молодая женщина, и к тому же грузинка, оказалась в кремлёвской квартире Сталина, значит, она или его любовница, или агент Берии. Или и то и другое.