Светлана Аллилуева. Пять жизней

Но в это же время тихо и незаметно развивался похожий сценарий, и на заокеанском побережье в том же статусе — гражданина США — обосновался Сергей Хрущёв, сын преемника Сталина на посту лидера партии. Младший сын того самого Хрущёва, который в 1959 году заявил вице-президенту США Ричарду Никсону во время осмотра им американской выставки в Сокольниках: «Мы вам покажем кузькину мать», а американским журналистам, не найдя нужных слов, пригрозил: «Мы вас закопаем», подразумевая тезис Маркса, что «социализм является могильщиком капитализма». С этой, стало быть, целью: гробокопателя, — с лопатой в руках — Сергей Хрущёв принял американское гражданство.

Он родился в 1935 году, был на девять лет моложе Светланы. В детские и студенческие годы они не встречались. И друзьями не могли быть — не только потому, что из разных поколений. Светлана дружила со сверстниками: Светой Молотовой, Марфой Пешковой, Серго Берией и Степаном Микояном. Она жила в мире литературы и искусства, дружила с Фаиной Раневской, Татьяной Тэсс, Сергеем Герасимовым, влюблялась в Алексея Каплера, Андрея Синявского, Давида Самойлова…

А Сергей Хрущёв был технарём. Но его жизнь, начиная с 1966 года, развивалась по схожему сюжету— как будто они были сводными братом и сестрой. Сергей Хрущёв тяжело переживал опалу отца. Узнав из передач «Голоса Америки» и Би-Би-Си об издании «Двадцати писем», он также загорелся желанием опубликоваться на Западе.

Пожертвовала бы Светлана детьми (дочери на момент принятия решения было шестнадцать лет) и рванула бы в неизвестность, в эмиграцию, если бы не было рукописи «Двадцати писем к другу», которые жгли ей душу? Вряд ли. Рукопись стала путеводителем. Она хотела увидеть её напечатанной со своим именем на обложке. Ею руководило авторское тщеславие — ведь первые рассказы она сочинила, будучи школьницей, и завидовала литераторам, с которыми работала и дружила. Опубликовав в США вторую книгу воспоминаний, она гордо говорила о себе: «Я — писательница, не домохозяйка», — и пыталась заинтересовать издателей сборником рассказов…

Но когда в Индии Светлана держала в руках рукопись «Писем» и разрывалась в сомнениях: стать невозвращенцем и опубликовать «Письма» или вернуться в СССР, к детям, и похоронить мечту о литературной славе, Сергей Хрущёв только начинал работу над отцовскими мемуарами.

Он добился осуществления своей мечты. В 1970 году воспоминания Никиты Хрущёва были изданы в США и переведены на 16 языков. В России они были опубликованы лишь в 1999 году.

На исходе двадцатого века переехав в США на постоянное место жительства, Сергей Хрущёв вспоминал о событиях тридцатилетней давности: «К тому времени я втянулся в прежде незнакомый мне труд, увлёкся им, считал работу над мемуарами своим делом. Я постоянно думал о них, приставал к отцу с предложениями и советами. Мне мерещились красиво изданные тома. (Курсив мой. — Р. Г.) Так что ко всякому вмешательству в мою новую «епархию» я бы отнёсся ревниво, как к вторжению непрошеного гостя. Потому-то индифферентность сестры <Рады Аджубей> меня устраивала».[108]

Его епархией стали воспоминания отца, опального пенсионера союзного значения, ученика, соратника и хулителя Сталина, которого он убедил разговориться перед магнитофоном. Когда Би-Би-Си зачитывало главы из книги Светланы Аллилуевой, Сергей слушал их вместе с отцом и грезил томами его мемуаров.

Он никогда не был гуманитарием, окончил школу с золотой медалью, затем, в 1958 году, — Московский Энергетический Институт, факультет электровакуумной техники и специального приборостроения, работал в космической отрасли, участвовал в разработке проектов крылатых и баллистических ракет, защитил докторскую диссертацию. Его жизнь изменилась после октябрьского 1964 года пленума ЦК КПСС освободившего «по состоянию здоровья» Никиту Сергеевича от партийных и государственных должностей.

В августе 1966 года Сергей Хрущёв начал делать первые магнитофонные записи. Их надо было ещё расшифровывать, распечатывать, редактировать… Дело продвигалось медленно. Осенью 1967-го Би-Би-Си зачитывало выдержки из «Двадцати писем». Это его подстегнуло. Сергей привлёк к работе помощницу, сотрудницу конструкторского бюро, приспособил к магнитофону наушники, печатную машинку, и дело ускорилось.

…Никита Сергеевич благоволил к Светлане, справедливо считая, что благодаря её матери ему выпал счастливый билет и его заметил «отец народов». Хрущёв был потрясён, услышав, что Светлана стала невозвращенцем. «Несколько дней не верил этому, пока не получил неопровержимых подтверждений, — наговорил он на магнитофон. — Её книги я целиком не читал. Западное радио передавало выдержки из неё, которые были ему выгодны. Может быть, такие места и не характерны для всей книги, но то, что было передано, мне показалось, по меньшей мере, странным. Как советский человек, выросший в наших условиях, да ещё дочь Сталина, мог написать такое?».