Светлана Аллилуева. Пять жизней

Чему удивляться, что лишь в 27-летнем возрасте столбовая дворянка Светлана Сталина «пошла в народ» и стала учиться навыкам ведения домашнего хозяйства: как пользоваться газовой плитой, пришивать пуговицы, стирать, гладить, оплачивать коммунальные услуги — газ, свет, квартиру. До 27-летнего возраста она жила на государственных квартирах и дачах и её не допускали к плебейским наукам, но, отказавшись от прежней жизни и выпросив у отца подарок — просторную пятикомнатную квартиру, — ей пришлось учиться гладить бельё, заваривать чай и готовить завтраки. Обеды она покупала в столовой — эта премудрость оказалась для неё недоступной.

К слову сказать, другая столбовая дворянка, Екатерина Тимошенко, дочь маршала Тимошенко и вторая жена Василия Сталина, этим наукам также обучена не была. Александр Бурдонский вспоминал: «У нас появилась мачеха Екатерина Семёновна… женщина властная и жестокая. Мы, чужие дети, её, видимо, раздражали… Нам не хватало не только тепла, но и элементарной заботы. Кормить забывали по три-четыре дня, одних запирали в комнате. Помню такой эпизод. Жили зимой на даче. Ночь, темень. Мы с сестрой тихонько спускаемся со второго этажа, идём во двор в погреб, за сырой картошкой и морковкой».[70]

…Светлана в новой квартире жила по-барски, каждый ребёнок имел свою комнату. Ей принадлежала отдельная спальня, гостиная, кухня. Первое время она имела прислугу, которой пи шилась после смерти отца. Пока она заканчивала аспирантуру, с ней жила няня, Александра Андреевна Бычкова, получавшая военную пенсию (всё-таки младший сержант МГБ!). Ее детям она стала бабушкой. Благодаря ей, у Светланы не ныло бытовых трудностей, с которыми сталкивались советские женщины и матери-одиночки, разрывающиеся между работой и домом и не успевающие приглядывать за детьми. После смерти отца Светлане назначили пенсию и сохранили привычные льготы, правительственные распределители и привилегированные больницы. Фамилия Сталина продолжала её опекать и после его смерти.

Но она, с детства жившая на всём готовом, решила отказаться от некоторых привилегий. Она привыкла к скромной жизни — отец не одобрял роскоши, импортной одежды и украшений. В письме на имя Маленкова, председателя Совета министров, Светлана отказалась от закрепления за ней дачи «Волынское» с обслуживающим персоналом, от денежного довольствия (пенсии) в размере 4000 рублей в месяц и скромно попросила разрешения снимать в летний период 2–3 комнаты в дачном поселке Жуковка, которые она собиралась оплачивать самостоятельно.

В Кремле оценили её скромность, но поскольку она шла вразрез с общепринятыми устоями, ей объяснили, что дочь Сталина обязана получать положенные ей льготы, назначенные ей в знак уважения Советского правительства к заслугам её отца. На фоне скандала с Василием важно было подчеркнуть — никто ей не мстит, дочь Сталина имеет все положенные ей по закону льготы и привилегии. Светлана согласилась: раз она обязана получать льготы — значит, обязана. Одна многокомнатная квартира в правительственном доме чего стоит!

* * *

Жизнь «без Сталина», начавшаяся с «бериевской перестройки», быстро завершившейся, изменилась не сильно. В мае 1954-го журнал «Знамя» опубликовал повесть Ильи Эренбурга «Оттепель», из-за удачного заголовка позже названную символом времени. Когда имя Берии в положительном контексте запрещено было употреблять, от избытка чувств «оттепелью» назвали период хрущёвского правления. Но он не планировал совершать революцию.

Вначале дуэт Хрущёва и Маленкова затормозил бериевские реабилитации и жестоко подавил мирные бунты политзаключённых. Наиболее мощные выступления произошли в Норильске и Воркуте (август 1953 года), и в Кенгире (Казахстан, май-июнь 1954 года). Требующих пересмотра сфабрикованных дел наследники Сталина давили танками — тысячу заключённых намотали на гусеницы «тридцатьчетвёрок».

В «хрущёвскую оттепель» испытывали на людях последствия ядерного взрыва (Тоцкий полигон, 1954 год) — сорок тысяч жертв, расстреливали безоружную толпу в Тбилиси (9 марта 1956 года), вводили войска в Венгрию и расстреливали демонстрацию рабочих в Новочеркасске в 1962-м. В «хрущёвскую оттепель» третировали Пастернака за роман «Доктор Живаго»…

На июльском (2–7 июля 1953 года) Пленуме ЦК КПСС, созванном для расправы над Берией, Булганин заявил: «Приходилось слышать о якобы положительной роли Берии в его делах по освобождению врачей, ликвидации грузинского дела, по ликвидации так называемого дела Шахурина и Новикова, дела маршала Яковлева… Никакой положительной роли в этих делах у него нет. Наоборот, всё это делалось для того, чтобы создать себе видимость популярности».[71]