Светоч

Штормит пять суток. Шхуна на приколе.Тоска, усталость, ропот в экипаже.— Проклятье! Ну, когда ж мы выйдем в море?— Довольно ныть! Займитесь такелажем…Туманы и ветрА в Китовой бухте,Непрочный наст крошится под ногами,А волнами подхваченные шлюпкиТрещат по швам, раздавленные льдами…Но наконец-то, небо посветлело,Норвежский флаг взметнулся яркой птицей —Туда, где облака легко и смело,Как лебеди летели вереницей.Пора… Пора!!!— Отчаливай, ребята…Но странно… Необычная картина:

В глаза глядят друг другу виноватоСуровые, притихшие мужчины.Алан ушел в метель и… не вернулся…Три дня напрасных поисков повсюду.— Он обречен…Джон Дэйвис матюгнулся.— Эй, Гаррисон, закуривай…— Не буду…Алан ушел в метель… и не вернулся…— Но он придет…… возможно…— Ветер с юга. Руби канат!Держитесь прежним курсом.— Нет, капитан…… я не оставлю друга…— Ты не оставишь, да-а? Ты самый честный?И преданный, наверное? Послушай:Теперь не время для красивых жестов,

Руби канат! Сс-спасите наши души…— В твоих устах звучит довольно странно —Как будто бы: «Спасите наши шкуры!»— Эй, балагур, полегче с капитаном! —Отрезал мичман, затянувшись хмуро.Ты знаешь сам — мы слишком долго ждали,Но срок истёк — нам не вписаться в график.Идет зима, и время поджимает:Окрепнут льды — сомнут, раздавят на фиг!Алан погиб. Судьба нас водит за нос.И глупо тратить время в ожиданье.— Отча-ааливай!— Ребята, я останусь…— Э-э, не дури… Да что ж за наказанье!Он твой товарищ… Ладно… тут все ясно…

Но оставаться — равносильно смерти!— А вдруг он жив! И где-то ждёт напрасно…Нет… так уйти я не могу… поверьте…— Не можешь… правда? — боцман поперхнулся.— Оставьте мне палатку и патроны…Чуть-чуть еды…— Эй, парень, ты рехнулся!— Собаку и пол-литра самогона.Даст Бог — спасусь, а нет……— Мы тратим время!Кончай базар… Я не желаю слышать!— Но, капитан…— Ты поплывешь со всеми!Пойми, пацан, здесь невозможно выжить!Кругом снега да белые медведи,На сотни вёрст — нет ни души, ни крова…

— Мне всё равно…— Ты перестанешь бредить?— Но, капитан…… послушайте…— Ни слова!!!………………………………Он был упрям…… И, провожая взглядом,В тумане исчезающую шхуну,Не ждал ни одобренья, ни награды,Не уповал бессмысленно на чудо.Лишь день и ночь сквозь холода и вьюгу,Сквозь белую, безмолвную пустыню,Он, улыбаясь, шёл на встречу другу,Храня в душе надежду, как святыню.

27

Дора Маар[1]. Психиатрическая клиника Святой Анны. Париж