Светочка (СИ)

   Весна в том году была поздняя, только в мае всё и зазеленело. За околицей, в лесах - снег вовсю и лежал. Валентина вышла из автобуса, и тут к ней подскочил какой-то мальчишка - косоглазенький такой, чумазый, в старой шапочке-"петушке", такие ещё в Перестройку носили. Кричит: "Тетя Валя, Тетя Валя, Светочка дома, ждёт вас!" - громко так на всю улицу. Взрослые смеются. А Валентина взяла на заметку: "Вот как её. Даже дети не Светланой, а Светочкой кличут" - и поспешила к маминому дому.

   Ворота были заперты, "Чрез забор, что ли перелезла?" - подумала она, отпирая калитку. В доме, слава богу, никто не похозяйничал, только дверь из гаража на улицу открыта - та, что со двора. "Наверное, осматривается" - решила Валентина. "А может, и сбежала, струсила" - мстительно подумала она, проверяя всё ли на месте в горнице. И из горницы в окна и увидела - стоит. Там, за домом, под рябиной отцовской. В небо смотрит...

   Валентина посидела, отдохнула, собралась с мыслями и вышла поговорить. Надо всё-таки по-доброму всё решить. Ладно, она зла на неё сама - но ведь девка всё-таки сирота, негоже так бросать её, пусть и пьянь и шлюха последняя. Поговорит, что-нибудь предложит ей - может, удастся и добром договориться...

   Светочка, улыбаясь, ждала ей. Сразу из-за веток рябины Валентина и не разглядела - распустила сноха свою черную косу... и покрасилась в белый... Точь-в-точь как призрак тот... и волосы тоже до щиколоток, и цвет - чистая белизна, как у неё, у самой Валентины, когда-то, до седых лет был...

   Ущипнула себя Валентина за руку - может и не Светочка это, а наваждение, - но нет - та осталась, и стоит, улыбается. Даже духами пахнет...

   Подошла.

   - Здравствуй мама, - первой начала та: - Ну, вот мы, наконец, и встретились тут, где и расстались.

   Валентину таким не проведёшь:

   - Не мама я тебе более. А расставались мы не тут - нечего зубы заговаривать.

   И правда - не ездила Светочка никогда в деревню. Не до этого ей было.

   - Как - не тут? Тут ты меня и закопала, вместе с бабушкой и дедушкой. Али не узнаешь, слишком взрослая стала? - она засмеялась и тряхнула кудрями. И на миг, на миг Валентине показалось - что и правда похожа же на неё, вернее на отца - те же глаза большие, те же веснушки отцовские... но хватит.

   - Не знаю, кто тебя рассказал, наверное, отец или мать, но врёшь ты всё. Не получится у тебя, меня с ума свести.

   - Не получится? - удивилась та? Бесстыжая! И рукой сквозь рябину - хвать, и рука в рябину как прозрачная вошла.

   - А бабушке с дедушкой даже этого показывать не пришлось, узнали сразу - вдруг, как-то быстро оказавшись рядом, схватила руку матери и протащила сквозь себя, прямо через сердце!

   Смотрит Валентина - и правда, прозрачная она, и рука проходит, и даже если приглядеться - косточки напросвет виднеются.

   Дернула руку - не отпускает призрак, улыбается. Ждет.

   - Это мой настоящий цвет волос, - наконец сказал она: - Всё хотелось похвастаться, но ведь ты бы узнала сразу... Пришлось покраситься прямо перед твоим приходом. Намусорила, намочила, как у брата в комнате, помнишь?!

   Всплывает перед глазами у Валентины та, мокрая Светочкина коса и свежие лужи которые они вместе затирали.

   - Но как же... как... да он твой брат...

   - Это было труднее всего, - вздохнула она, отпуская руку. Смотрит Валентина - а она ведь ногами земли не касается, словно плывет: - Объясняла, ему врала, что нельзя, что испугали меня привыкнуть надо... он, бедняга, верил. Ну, в самом деле - нельзя же... с братом. У нас, на том свете, за такое по головке не погладят...

   - Прочь прочь! - зашептала Валентина: - Изыди! - зажмурила глаза - а Светочка всё равно стоит перед нею, улыбается.

   - Христом-богом прошу, исчезни! Мерещишься ты!

   - Какой ещё "Христос-бог" для тебя, если ты никогда не молилась? - вдруг как-то зло сказала Светочка: - Ты про галлюцинации кому-то сказала? А про беременность? Кроме родителей?

   У Валентины не было слов. Какой-то комок к горлу подступал - она его ни сглотнуть, ни выкашлять не может - только глядит на привидение, и слезы сами на глаза наворачиваются.

   А мёртвая продолжала:

   - Думаешь, мне не больно было? Младенцем, от маминой руки помереть! Мне ни в рай - потому что не заслужила, ни в ад нельзя - потому что не согрешила. Хотела тебя забрать со злости к себе, но, слава богу, ума хватило не тянуть...

   Валентина опешила: ей ума хватила? Теперь она это себе приписывает?! Да ведь сын её все эти годы спасал!

   - А ты тоже хороша - братом закрылась, знала, что я на него руку не подниму! Я ведь немного просила - ну хоть свечку, хоть поминки! Это же не тяжело, вам, живым! А ты была жадиной. Только бабушка иногда подарки присылала, и то легче становилось...

   "Так вот про кого она в тот день встречи говорила!" - догадалась Валентина. Это всё про неё и её мать!

   - Нельзя мама, так! Мне плевать, я уже мертвая, но ты-то что не исповедалась, не сняла греха с души! А он ведь только тяжелел, только всё вниз тянул, да и из-за тебя бабушка с дедушкой тоже в ад попали!

   - Что ты такой говоришь! - прошипела она не своим голосом.