Священная загадка

Возможно, Дебюсси познакомился с Виктором Гюго через посредство Поля Верлена. Он был членом всех символистских кружков, которые тогда управляли культурной жизнью Парижа, и где можно было встретить молодого священника Эмиля Оффе — через него Дебюсси познакомился с Беранже Соньером, — Эмму Кальве, Стефана Малларме, чей «Послеполуденный отдых фавна» он положил на музыку, Мориса Метерлинка, чью драму «Пеллеас и Мелизанда» он превратил в оперу, Виллье де Лиль-Адана, автора розенкрейцерского произведения «Аксель» и оккультной драмы. Дебюсси хотел и ее переделать в оперу, но умер до ее постановки. Оскар Уайльд, Йеатс, Поль Валери, Андре Жид и Марсель Пруст посещали одни и те же кружки, а так же знаменитые «вторники» Малларме. Все они с головой окунались в эзотеризм и все, вместе с Дебюсси, участвовали в возрождении французского оккультизма.

Жан Кокто

Ничего в жизни Жана Кокто, родившегося в 1889 году, не могло заставить нас предположить, что он был великим магистром важного тайного общества, и если в конце концов нам удалось найти несколько убедительных доказательств для других личностей, чьи имена фигурировали в списке, то с ним было совсем не так.

Заметим, однако, что он принадлежал к влиятельной семье, занимавшейся политикой — его дядя был дипломатом, — и что, несмотря на богемную и часто беспорядочную жизнь, он всегда поддерживал отношения с аристократическими, политическими и правительственными кругами своей страны.

Как многие другие великие магистры Сиона — Бойл, Ньютон или Дебюсси — он, собственно, держался в стороне от политики; он не принимал никакого участия в Сопротивлении во время немецкой оккупации и удовольствовался лишь тем, что высказал свое неодобрение по отношению к Петену. Позже он будет поддерживать генерала де Голля, брат которого поручит ему составить доклад о положении во Франции.

Для нас самым убедительным доказательством его принадлежности к Сионской Общине находится в его творчестве — фильм «Орфей», пьеса «Двуглавый орел», посвященный императрице Елизавете Австрийской, члену семьи Габсбургов, или же роспись церкви Богоматери Французской в Лондоне. Наконец, вспомним его подпись под уставом Сионской Общины — весьма категоричное доказательство.