Священное наследие

Итак, перед нами встает один из немаловажных вопросов, касающийся взаимоотношения иконографии и теменологии храмового пространства. Он выливается в существенной необходимости реконструкции логики топологического сближения двух констант храмового сознания – категории числа и храмовой архитектуры. Образная функция числа существенно изменяется в зависимости от соприкосновения с конкретными догматическими культурно-историческими установками. Смысловая специфика художественного образа определяется избранными соответствующей духовной традицией числовыми константами. Вновь обратимся к высказываниям Ш. М. Шукурова, который подчеркнул связь «топологической ценности числа как категории умозрения человека и культуры», которая может быть «выявлена исключительно в сопряжении с иными соседствующими топосами. Ведь образная (скажем, символическая) функция числа значительно изменяется в зависимости от соседства с теми или иными топосами»120. Церковное предание и Священное Писание стали определяющими векторами для разрешения семантической нагрузки, которую несет число в лоне христианской традиции. Этот метод подсказан несостоятельностью определить функцию числа, пользуясь однобоким подходом к проблемам метрологии, которые обращены, в основном, в сторону исторической атрибуции мерных величин. Эти поиски несколько абстрактны без знания канонических приемов организации пространства. Результаты могут продемонстрировать генезис приоритетных мерных параметров, это будет своего рода реконструкция инструментария древнерусского зодчего. Современный архитектор волею истории вынужден пользоваться адекватной времени мерной системой – метром. Оперируя имеющейся в его распоряжении мерой, он должен решать прежние задачи: в культовом зодчестве хранить традиции, обеспечивающие сакральность творческого метода. Мера как принцип не обеспечена устойчивостью своих показателей во времени. Это лишний раз продемонстрирует ограниченность и узость исследования только переменной меры для анализа какого-либо исторического среза, но не разрешит общей проблемы метрологии, пронизывающей все временные срезы – звучащей в одном вопросе: какой принцип и закон единит в бесконечно нестабильном мире пропорций процесс формирования сакральной пространственной среды? Исследования правил гармонии дали, со своей стороны, ответ на этот вопрос в том случае, когда вопросы метрологии затрагивали области «геометрии и алгебры» как гармонизирующих составляющих в пропорциональных отношениях архитектурного объекта. Однако в целом проблема недостаточно разрешена без обращения к «науке о числе» как важнейшему феномену образно-символического сознания. Символическая ценность числа, как принципа образного исчисления в строительной и особенно храмовой практике древности и средневековья, является опорной смысловой структурой для дальнейшего изучения метрических принципов древнерусской архитектуры.

Топологическая ценность синтеза меры, числа и образа для древнерусского мировоззрения неразрывно связана с главным духовно-эстетическим мерилом художественного творчества – каноном. Сложность практического выявления и обоснования этого онтологического критерия позволяет некоторым исследователям утверждать отсутствие как таковой проблемы канона в древнерусской архитектуре . Тем не менее мы не можем сомневаться, что в культуре Древней Руси, как традиционном обществе, процесс следования образцам с целью соблюдения канона (меры, мерила, правила, образца), был абсолютно неизменен. Каждый ныне цитируемый миф подтверждает наличие образца в той или иной форме. Канонический образец может считываться на разном уровне интерпретации символа, именно поэтому мы имеем очень подвижную форму образцовой аналогии, которая может проявляться на уровне числа, затем – геометрии форм, имени, цвета, звука. Все зависит от того, какая степень погружения в значение и смыслы нас интересует. В основе соблюдения образца лежит символическое соответствие прототипу на уровне его логической схемы, которая манифестирована каноном. Общее отношение к образцам или прототипам в каждую эпоху характерно комплексным отражением идеального прототипа, иначе канона, проявляющемся в воспроизведении образа прототипа в его иконическом и символическом выражении.