Святая Татьяна поможет всем, кто мечтает сделать жизнь лучше

Московский ресторатор француз Оливье приглашал шумную студенческую братию в свой ресторан «Эрмитаж». Для удобства и собственного успокоения он предварительно выносил из дорогого «Эрмитажа» шикарную мебель, расставлял деревянные столы и стулья попроще и густо посыпал пол опилками – во избежание царапания или другой порчи. «В буржуазном дворце обжорства» готовился народный праздник – только холодные блюда и дешевое вино. Писатели, любимые профессора, земские чиновники (чиновники местного самоуправления) были самыми желанными сообщниками студентов. Все «пели, говорили, кричали… Профессоров поднимали на столы… Ораторы сменялись один за другими» (Гиляровский). Через много лет выпускник Московского университета Дон Аминадо так описал продолжение праздника:

Потом приказ: «Будите спящих!

Зажечь костры!» – И меж костров

Ты видишь старых, настоящих

Твоих седых профессоров,

Которых слушали вначале.

Ты помнишь, как мы их качали,

Как ватный вырвали рукав

Из шубы доктора всех прав!

Как хохотал старик Ключевский,

Как влез на конный монумент

Максим Максимыч Ковалевский —

Уже толстяк, еще доцент…

«Полицейским на глаза господам студентам не попадаться!»

Вслед за митрополитом Московским и генерал-губер-натор Москвы в Татьянин день тоже проявлял к студентам отеческую любовь и необычайную мягкость. Начальство позволяло молодежи пошалить вволю в день их святой! Студенты не только шумно веселились, катались на извозчиках, предавались зимним забавам весь день (и всю ночь!), но и хором затягивали песни, распевание которых в другие дни обрывал полицейский свисток. Одним из гимнов студенческого праздника была песня «Татьяна», ее пели как диалог «солиста» и «хора»:

...

Да здравствует Татьяна, Татьяна, Татьяна.

Вся наша братья пьяна, вся пьяна, вся пьяна…

В Татьянин славный день…

– А кто виноват? Разве мы?

– Нет! Татьяна!!! Да здравствует Татьяна!..

Нас Лев Толстой бранит, бранит

И пить нам не велит, не велит, не велит

И пьянство обличает!..

– А кто виноват? Разве мы?

– Нет! Татьяна!!! Да здравствует Татьяна!

И любимая всеми «Дубинушка» гремела на московских улицах, а господа студенты упивались вседозволенностью и нарочно искали полицейских, чтобы гаркнуть им «Дубинушку» в самое ухо. Но полицейские разбегались от них куда подальше!

Им предписывалось только одно: проследить, чтобы захмелевшая молодежь не оставалась на морозных ночных улицах без присмотра. Хозяева ресторанов иногда мелом надписывали на спинах посетителей адрес, вызывали извозчика и отправляли горе-именинников отсыпаться…

...

«Никогда не были так шумны московские улицы, как ежегодно в этот день. Толпы студентов до поздней ночи ходили по Москве с песнями, ездили, обнявшись, втроем и вчетвером на одном извозчике. Это был беззаботно-шумный день гулянья. И полиция – такие она имела расчеты и указания свыше – в этот день студентов не арестовывала. Шпикам тоже было приказано не попадаться на глаза студентам…»

В.А.Гиляровский. «Москва и москвичи»

...

«В этом году выпито все, кроме Москвы-реки, и то благодаря тому, что она замерзла… Пианино и рояли трещали, оркестры, не умолкая, жарили «Gaudeamus», горла надрывались и хрипели… Тройки и лихачи всю ночь летали от Москвы к Яру, от Яра в Стрельну… Было так весело, что один студент от избытка чувств выкупался в резервуаре, где плавают стерляди…»

А.П.Чехов. Фельетон по случаю 130-й годовщины Московского университета

Студенческий день в эмиграции

После революции российские эмигранты по всей Европе возобновляли свой Татьянин день, чтобы не утратить душевное студенческое родство.