Святая Земля. Путешествие по библейским местам

Первые отшельники поселились в романтических горах Сербал, которые многие считают горами Закона, а также в уединенном ущелье в двадцати пяти милях оттуда, где существует куст, признанный Неопалимой Купиной, в которой Господь явился Моисею. Поселение Сербал процветало в красивой небольшой долине, называемой Фаран — сегодня Вади Фейран, — для которой почти сразу был назначен епископ. Епископ Фарана стал главой монашеского движения на Синае, под его присмотром находилось несколько квадратных миль горного бездорожья, прорезанного пещерами и усеянного кельями паствы. Когда правительство ослабело, а пограничные набеги арабов участились, монахи Синая стали все чаще погибать от рук мародеров. Легенда гласит, что святая Елена выслушала мольбы отшельников и построила церковь и защитную башню возле Неопалимой Купины, но в дальнейшем главному монастырю Фарана пришлось полагаться лишь на собственные силы. В VI веке жизнь аскетов на Синае стала настолько опасной, что император Юстиниан окружил маленькую церковь Св. Елены и башню массивной крепостной стеной. В скором времени беззащитное поселение Фарана было уничтожено постоянными набегами арабов, и епископ нашел убежище в стенах монастыря Неопалимой Купины. Его преемники жили там же, а потому со временем прежний титул забылся, и после 630 года эти священнослужители стали называть себя епископами Синайскими. Возможно, с перенесением престола многие добрые традиции перешли с гор Сербал на гору Синай, но об этом трудно судить с определенностью.

Монастырь Юстиниана выстоял на Синае, несмотря на все угрозы и трудности, на протяжении четырнадцати столетий, оставаясь единственной твердыней христианства в обширных горах полуострова. Этот монастырь видел первые армии мусульман, двигавшиеся на запад, в Египет, а со временем стал и свидетелем падения Византийской империи, которая его защищала. Он был уже древним и почитаемым во всей Европе, когда крестоносцы вырезали свои имена на его стенах. Наполеон произвел ремонт этих стен, а во время другой военной кампании лорд Алленби встретил здесь добрый прием.

Несмотря на перемену исторических декораций и все спады и подъемы, монастырь на горе Синай стоит прочно, ведь его корни уходят теперь не в византийский Константинополь, а в Александрийскую церковь, чьи греческие сыны первыми ушли в пустыни Синая, чтобы вести жизнь, которую Прокопий Кесарийский называл «пристальным изучением смерти».

2

Утром я доехал на машине до Суэца, чтобы договориться обо всех деталях моего путешествия на Синай. Я получил письмо от грека, владельца гаража по имени Михаил Валлинис, судя по всему, того самого человека, который мне и требовался. Он пять раз ездил в монастырь на горе Синай, показал мне рекомендации, фотографии, на которых он в рубашке с короткими рукавами энергично выталкивал с дороги огромные камни, преграждавшие путь жутковато выглядевшему лимузину. Также он продемонстрировал фотографии, на которых стоял с киркой и лопатой, а ниже красовалась подпись на французском: «На пути к Синаю». Очевидно, он знал дорогу.

Суэц — маленький и чрезвычайно жаркий город на северной оконечности Суэцкого залива, примечательный лишь тем, что через него проходят огромные лайнеры, проплывающие над песками. Их винты высовываются наружу, когда они медленно продвигаются вперед, стараясь не задевать стены канала. Иногда с них доносятся звуки оркестров, а жизнерадостные пассажиры в белых одеждах машут руками верблюдам, стоящим на берегах канала, что придает Суэцу характерную атмосферу ирреальности.

Господин Валлинис мне понравился. Энергия била из него ключом. Он отлично знал страну, а его жажда приключений не знала границ. Он был открытым, решительным и подвижным.

Он сказал, что мы должны взять вторую машину на случай поломки, это правило путешествия по египетской пустыне, и еще необходимо запастись пищей и водой на шесть дней, то есть на все время, которое я отвел на поездку. Надо взять с собой повара, его найдет господин Валлинис.

Я согласился поручить ему все организационные хлопоты. Обычно я так не поступаю, но в данном случае положился на человека, который производил впечатление надежности и компетентности. Однако во второй половине дня, пока я убивал время в Суэце, внезапно мне пришла в голову мысль, что я в спешке забыл сказать господину Валлинису, какая пища мне категорически не нравится.

— Пища? — воскликнул он. — Вы хотите знать, какую пищу я возьму с собой? Заходите и взгляните сами.

Мы прошли за гаражи, где стояла большая американская машина, снабженная колесами для пустыни и большими рессорами, а также лежали две лопаты, кирка и другие аксессуары для поездки по пескам.

Господин Валлинис открыл черную крышку багажника, со стороны показавшуюся мне несколько аномальным вариантом. Оказалось, внутри установлен сундук, забитый кусками льда. Первым, что я увидел, была индейка, ощипанная и аккуратно связанная. Затем я разглядел несколько кур, голубей, большой кусок телятины, баранью ногу и несколько крупных бараньих отбивных.

Он энергично стал рыться в холодильнике.