Святая Земля. Путешествие по библейским местам

Сидя во дворе на валуне, я наблюдал за тем, как арабский мальчик набирает воду. Он сливал ее из ведра в канистры из-под бензина, которые мужчина грузил на осла. Высокая полная женщина, которую я заметил в холле гостиницы, давала указания девочке, вероятно, той полагалось производить приятное впечатление на посетителей, так как сразу после окончания инструкций девочка, шлепая босыми ногами, подбежала ко мне, протягивая два огромных апельсина из Яффы. Я дал ей монету и взял один из апельсинов. Пара арабских слов благодарности, которые я успел выучить, привели девочку в совершенную панику — она подобрала грязные юбки и мгновенно скрылась из виду.

Сидя в тени стены я перечитал притчу о добром самаритянине. Она широко разошлась по всему миру, но я не уверен в том, многие ли действительно понимают, почему Иисус ее рассказал. Он попрощался с Галилеей и шел в Иерусалим, где его ждало распятие. Обычно он посещал синагоги, проповедовал, а затем вступал в беседу-дискуссию. Вероятно, так было и в Иерихоне, и после Его проповеди местный законник, желавший показать свою ученость, попытался спровоцировать Иисуса, сказав: «Учитель! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?»²⁹ Вопрошающий, безусловно, владел диалектикой, его делом жизни было толкование иудейского Закона. Очевидно, что его вопрос был ловушкой, и Иисус видел это, потому что ответил вопросом на вопрос: «В законе что написано? Как читаешь?», что означало в данном случае: «Ты — законник. Ты изучал эти предметы. Так представь нам свое квалифицированное суждение».

И тот ответил, процитировав Второзаконие и книгу Левит, и Иисус прекрасно знал, как тот мог ответить: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя».

Иисус ответил ему, используя парафраз другой цитаты из книги Левит: «Правильно ты отвечал; так и поступай, и будешь жить».

Но законник, раздосадованный тем, что его так легко превзошли, думал, что у него еще есть шанс выиграть в битве умов, а потому спросил: «А кто мой ближний?» Это должно было стать новым аргументом в дискуссии. Ближний для иудея, согласно раввинистическому закону, — только соплеменник израильтянин. Законник предчувствовал, что Иисус выйдет за рамки этого строгого ограничения и тем самым откроет путь для обвинения в ереси. Но Иисус видел эту ловушку так же ясно, как и предыдущую, а потому ответил притчей. Он сказал:

«Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался к разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился. И, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем. А на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе».

Можно вообразить, как беспокойно ерзал на своем месте законник, выслушивая эту историю. Он сам попался в ловушку, в которую хотел заманить Иисуса! Его принудили признать, что представитель отверженной расы, а таковыми были для евреев самаритяне, с которыми иудею полагалось не иметь никаких дел, оказался «ближним». И перед законником был поставлен жесткий и недвусмысленный вопрос: «Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?»

В ответе законника чувствуется неудовольствие. Он не может даже произнести это неприятное слово «самаритянин». Оно застревает в горле. Вместо этого он говорит: «оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же».

Этот блестящий образец диалектики, заключенный в форму притчи, выглядит невероятно простым, но столько столетий остается на плаву, как лист, несомый сильным течением!

6

Покинув приют Доброго самаритянина, я погрузился в мир огня. Тени не было нигде. Солнце слепило глаза, раскаленный воздух дрожал над выжженной землей. Примерно через полчаса я переместился из зоны умеренного климата в настоящие тропики.

Выбрав удобное место, я остановил машину и снял пиджак, в котором уже задыхался. Я заглянул в пропасть у дороги: далеко внизу, вырезанный в скале песочного цвета виднелся монастырь, который, словно ласточкино гнездо, примостился на отвесном склоне. Утесы вокруг монастыря были усеяны пещерами, где все еще жили отшельники, умерщвлявшие плоть, как это было и во времена Фиваиды.