Святая Земля. Путешествие по библейским местам

С другой стороны, многие животные безропотно опускались на колени и даже демонстрировали удовольствие. Но потом наотрез отказывались вставать и выходить из воды! Вывести их на берег было не легче, чем затащить в море. Они сидели у самой кромки волн, высоко подняв головы, и глядели в морскую даль.

Когда животные оказывались в воде, обнаженные мужчины ножами начинали сдирать с них присохшую грязь, сформировавшую толстую корку. Это была приятная картина, потому что верблюд, как и осел, в обычной жизни получает не так уж много внимания.

Впоследствии я узнал, что праздник Неби Эюб — единственный случай, когда арабы устраивают смешанное купание. Вечером, говорили мне, тысячи мужчин и женщин входят в море. Женщины образуют небольшие группы в стороне от мужчин и входят в воду тоже обнаженными. Мужчины купаются на расстоянии от них.

Праздник Неби Эюб является церемонией очищения, происхождение которой теряется в глубине веков.

Я ехал по плодородной долине, усеянной арабскими деревнями, огражденными колючими изгородями. Мне показалось, что местное население могло служить иллюстрацией к Ветхому Завету. Одна из наиболее любопытных вещей в Палестине — в некоторых районах, особенно на юге, на линии от Иерусалима до Яффы, феллахи являются прямыми потомками хананеев. В чертах лиц и обычаях видны приметы древнего происхождения. На протяжении тысячелетий завоеватели прокатывались волнами по этой земле, так и не уничтожив ханаанский народ.

Я сделал небольшой круг, чтобы взглянуть на симпатичное поселение Эйн-Карем, которое лежит недалеко от Иерусалима, среди коричневых гор, покрытых виноградниками и оливковыми рощами. Неби Самвил — место, по традиции считающееся захоронением Самуила, — венчает соседний хребет, одну из высочайших гор Иудеи. Средневековым паломникам она была известна как Гopa Радости, потому что с ее высоты открывался путнику первый взгляд на Священный Город.

Древняя традиция называет Эйн-Карем местом рождения Иоанна Предтечи, и францисканцы с готовностью показывают гостям грот рождения пророка, сегодня расположенный внутри церкви.

Карабкаясь по пологому склону к русской церкви, в стороне я заметил садовника за работой. Его земля снабжалась водой по серии узких каналов, прорезанных в почве и в ключевых точках перекрывающихся подобием маленьких плотин. Когда он хотел оросить часть сада, то просто разгребал ногой земляную насыпь в нужной точке, и вода устремлялась по канавке. Мне вспомнилось описание Второзакония: как в Египте, «где ты, посеяв семя твое, поливал ее при помощи ног твоих, как масличный сад»⁴².

Бедность русской церкви сегодня достигла наибольшего предела во всей Святой Земле. В Эйн-Кареме остается община русских монахинь, которые живут на пособие в десять шиллингов в месяц. Их дневной рацион состоит из чая и черного хлеба. Это благочестивые женщины, чьи несчастья, кажется, сделали пламя их веры еще более ярким и горячим. В отличие от пыльных и темных обителей, населенных монахами-мужчинами, их церковь сияет безупречной чистотой. Бедные, полуголодные женщины вкладывают в уход за храмом искреннюю любовь и нежность. Бледное лицо настоятельницы под темным покрывалом и высоким, круглым головным убором, принятым в русской церкви, напоминает лик Мадонны, а когда старая женщина, судя по всему, из крестьян, встала на колени, чтобы поцеловать ее руку, ангельская улыбка и мягкость, с которой она помогла старухе подняться на ноги, оставила в моей душе воспоминание, которое я никогда не забуду…

Я добрался до Иерусалима, когда на город уже опускался закат. Наутро, ровно в 5 часов, зазвонил колокол в монастыре напротив. Я встал, оделся и вновь занялся ужасным ритуалом сбора вещей в дорогу, потому что меня ждал долгий день. Через несколько часов я уже ехал по главной дороге, ведущей на север.

Глава пятаяОт Самарии к Хайфе

Я путешествую по Самарии и вижу колодец Иакова, встречаю последних самаритян. Ненадолго останавливаюсь в Назарете и наблюдаю за работой деревенского плотника, потом отправляюсь в Хайфу, где вижу гору Кармель, осматриваю замок крестоносцев и стою на руинах Кесарии.

1

Когда-то я думал, что фраза «от Дана до Вирсавии» подразумевает предельное расстояние. Мне казалось: не могут две точки в пространстве находиться друг от друга дальше, чем эти места. На самом деле, путешествуя на хорошей машине, можно позавтракать на холме, скрывающем развалины Дана на границе с Ливаном, а поужинать у колодца Авраама на пустынной равнине на юге, под Беэр-Шевой.

Расстояния здесь удивительно малы. Иерусалим находится всего в 75 милях от Назарета и в 100 милях от Тиверии и Галилейского озера. Как я уже говорил, Вифлеем расположен в 5 милях от Иерусалима, и туда можно дойти пешком, а Иерихон — в 20 милях от столицы.