Свято место пусто не бывает: история советского атеизма

Чтобы не бить мимо цели, журнал должен отвечать на все те вопросы, которые возникают у широкой массы советских людей, в том числе и у верующих, и на которые по-своему отвечает церковь. Это самые разнообразные вопросы современной жизни, далеко выходящие за пределы взаимоотношения естествознания и религии: о смысле жизни, о счастье и утешении, о нравственном и безнравственном в поведении человека, о правде и совести, о добре и зле, о воспитании детей и о традициях, об отношении к различным событиям и фактам579.

Зайчиков и Мезенцев доказывали, что журнал «Наука и религия» должен обратиться «к житейской тематике», поскольку именно «вопросы нравственно-этического характера» стали центральными в современном религиозном дискурсе. Поскольку успех атеистической пропаганды зависел от способности журнала воздействовать на массовую аудиторию, «Наука и религия» должна была стать «популярным философским журналом, какого у нас нет»580. Более того, журнал виделся его создателям непохожим на «воинствующие» издания раннего советского периода, такие как «Безбожник»581. Но, как показали первые пять лет публикации журнала, атеистическая пропаганда не проникала в душу советского человека. Как сообщал коллегам сам Мезенцев, «в идеологическом отделе [ЦК КПСС] мне неприятно было слышать, что мы не умеем, и до сих пор очень мало популяризируем, пропагандируем наше мировоззрение… Ведь на читательских конференциях читатели говорят очень резонные вещи, что вы отнимаете от нас веру, а что даете взамен?» 582

«Наука и религия» воплощала историю советского атеизма в миниатюре, отражая все его взлеты, падения и противоречия. Проект издания атеистического журнала, разработанный в ходе антирелигиозной кампании 1954 г., вначале не был реализован и на несколько лет был «положен на полку». Когда наконец в 1959 г. «Наука и религия» начала выходить в свет, она должна была стать орудием распространения атеизма для двух категорий читателей журнала: атеистических кадров и верующих583.

Первоначально журнал воплощал два подхода к ведению антирелигиозной кампании: антиклерикальный – разоблачение политически реакционных религиозных учреждений и догм, коррумпированного и фанатичного духовенства; и просветительский – распространение научных и технических знаний с целью утверждения истины научного материализма. К концу хрущевской эпохи «Наука и религия» ощутила необходимость обратиться к новым темам, как правило, в ответ на те вопросы и проблемы, которые ставили ее читатели. Стало ясно, что журналу необходимо не сосредоточиваться на «негативной» антирелигиозной пропаганде, а подчеркивать «позитивные» элементы атеизма – обсуждать житейские вопросы, обращаться к эмоциям и повседневным заботам читателя.

Дискуссии о миссии «Науки и религии» по большей части вращались вокруг названия журнала. Зайчиков и Мезенцев доказывали, что название «Наука и религия» «не способствует распространению журнала в массах» и более «не оправдано», поскольку оно провозглашает ту самую оппозицию – противоположность науки и религии, которую атеисты перестали считать убедительной584. Название журнала преподносило науку как лучшее оружие борьбы против религии, но атеисты утратили уверенность в том, что наука может предоставить все ответы, которые позволят атеизму проникнуть в дом – и в душу – обычного советского человека585. Но если не наука, то что же? Предлагавшиеся вначале названия – «Свет», «Знание и вера» и даже «Жизнь и религия» – были вариациями на ту же тему, поскольку они по-прежнему утверждали оппозицию между светом, наукой, разумом и жизнью, с одной стороны, и религиозной темнотой, иррациональностью и смертью, с другой.