Свято место пусто не бывает: история советского атеизма

Несмотря на то что для православной церкви празднование юбилея крещения Руси имело огромное значение, вопрос, насколько этот юбилей привлек внимание общества, остается без ответа. Хотя церковь еще в 1980 г. сформировала Юбилейную комиссию, чтобы планировать праздничные мероприятия, а советское государство в 1983 г. сделало в высшей степени символический жест, возвратив церкви Данилов монастырь в Москве, официальная линия предполагала, что празднование тысячелетия христианства на Руси должно быть исключительно религиозным делом. Тем не менее партийная элита продолжала вести закулисные споры о том, как позиционировать себя по отношению к тысячелетнему юбилею, особенно поскольку идеологические противники на Западе постоянно указывали, что крещение Руси в 988 г. ознаменовало рождение не только русского православия, но и Российского государства. Это ставило партию в затруднительное положение, поскольку ей нужно было либо признать политическую преемственность между советским строем и дореволюционным прошлым России, либо отречься от священных истоков российской государственности. Когда в 1986 г. Горбачев провозгласил курс перестройки, он никак не высказывал своей позиции по отношению к событию, которое многие в стране считали краеугольным камнем российской истории, и многие наблюдатели за рубежом сочли это своеобразным тестом на искренность реформаторских намерений924.

В первые годы после избрания Горбачева на высший партийный пост партия не давала повода думать, что она планирует привлечь общественное внимание к приближающемуся тысячелетнему юбилею. Напротив, она старалась минимизировать такое внимание. В марте 1985 г. на заседании ЦК КПСС обсуждались меры контрпропаганды, которые должны были отвлечь внимание преимущественно зарубежных кругов от юбилея. Александр Яковлев, заместитель заведующего отделом пропаганды и будущий идеологический «архитектор» перестройки, проинформировал собравшихся:

Через три года исполняется 1000-летие введения христианства на Руси. Противник пытается использовать эту дату в подрывных целях. Такая работа ведется уже сейчас. На Западе издается 10-томная «История Русской Православной Церкви». Широкая пропаганда ведется по радио. Осуществляются нападки на нашу демократию. Стремится усилить свое влияние Ватикан. Войтыла мечтает приехать в СССР с политическими целями. Украинская буржуазно-националистическая клерикальная эмиграция муссирует вопрос о восстановлении униатской церкви в Украине, способной якобы защитить украинский народ от «угрозы русификации». Не следует преувеличивать возможности влияния на население нашей страны зарубежной клерикальной пропаганды, но в то же время нельзя и недооценивать действия идеологического противника.

Если Яковлев подчеркивал опасность зарубежного внимания к юбилею, то Николай Рыжков, занимавший пост председателя Совета министров СССР, выступал против организации широкой кампании контрпропаганды: «С одной стороны, мы не можем недооценивать зарубежную клерикальную пропаганду и должны давать должный отпор враждебным акциям против нашей страны. С другой стороны, нужно проявить взвешенный, спокойный подход, чтобы не привлекать к этому событию особого внимания». Харчев, который недавно, после ухода в отставку Куроедова в 1984 г., был назначен председателем Совета по делам религий, также отмечал угрозу политизации юбилея: «Объектом своей пропаганды зарубежные антисоветские, клерикальные центры избрали не только верующих, но и церковь, стремясь воздействовать на ее иерархию, чтобы столкнуть ее с лояльных позиций в отношении государства»925.

Готовясь к тысячелетнему юбилею, советская политическая элита пыталась найти баланс между конкурирующими целями партии и правительства внутри страны и учесть деликатный характер религиозного вопроса на международной арене.