Свято место пусто не бывает: история советского атеизма

Чтобы добиться воздействия на массы, общество «Знание» применяло новые формы и методы атеистической работы: учреждало атеистические клубы, атеистические вечерние школы, атеистические музейные выставки, уголки атеиста в библиотеках и даже атеистические театры и танцевальные коллективы. Оно также фокусировало внимание на подготовке кадров, организуя курсы и учебные семинары в вузах, партийных школах и «народных университетах» в провинции и проводя конференции и семинары в центральных учреждениях общества «Знание», таких как Московский планетарий и Дом научного атеизма (см. ил. 7)505. Атеистическая работа стала более разнообразной, когда атеисты, чтобы достичь своей аудитории, обратились к новым педагогическим приемам – использованию визуальных материалов, организации дискуссий и игр. Например, в одном атеистическом клубе было организовано мероприятие под названием «Наука и суеверие», сочетавшее дидактику со сценическим представлением и включавшее в себя вечер вопросов и ответов с участием представителей местной интеллигенции (директора школы, учителей, врачей и журналистов), пьесу Сергея Михалкова «Темнота» в постановке любительского театра и просмотр фильма «У порога сознания»506.

На собраниях общества «Знание» обсуждались в основном примеры успешной атеистической работы, такие как деятельность вышеупомянутого клуба. Будучи регламентированными по форме, эти собрания выполняли двойную функцию: распространять эффективные стратегии работы и отмечать достигнутый прогресс. Так, на семинаре в 1960 г. лектор общества «Знание» и преподаватель Московского института культуры по фамилии Шевченко рассказал историю о ситуации в Ивантеевке, маленьком подмосковном городе, как о примере атеистической работы. В то время как «некоторые наши товарищи» полагают, что «корни религии подорваны, религия – отмирающий пережиток, все грамотные, ходят только в кино и на танцы, да на лекцию „Есть ли жизнь на Марсе“», говорил Шевченко, религия все еще остается существенной частью жизни советского общества507. Шевченко попросил свою аудиторию представить себе «город трикотажной промышленности», где «многие потеряли отцов, мужей, сыновей на фронтах Великой Отечественной войны». Из уцелевших мужчин многие работают в Москве или в соседних колхозах, оставив «много матерей-одиночек», которым «нелегко… воспитывать детей»508. «В темном зале окружной Новосельской церкви, – продолжал он, – тени женщин метались, теплились свечки»; перед Пасхой там выстраивались очереди мальчиков и девочек, которых бабушки послали святить куличи. Затем в церкви появился новый священник, отец Василий. Он имел педагогическое образование, был майором запаса и проявлял «исключительную маневренность», демонстрируя «класс приспособленчества духовенства к современным условиям»509. Он также ввел «солидную таксу» на церковные требы.

Вскоре религия стала глубже внедряться в жизнь обитателей Ивантеевки. Приходскую общину возглавила пенсионерка, бывшая учительница. Она познакомила своих учеников со священником, который сказал им, что если кто-то из них не ходит в церковь, «значит, тот против дела мира, а значит, политики Советской власти»510. Вскоре «на шее многих детей заблестели крестики». Дети стекались в отремонтированную церковь на рождественскую службу, где пел хор, сверкала огнями елка, а батюшка раздавал подарки. Вскоре церковь уже не могла вместить всех верующих, и «бархатный голос отца Василия загремел из радиодинамика, установленного на колокольне»511. Конечно, отметил Шевченко, «хоть и с опозданием, наши организации забили тревогу». В местной газете появились письма возмущенных трудящихся. Митрополит перевел отца Василия в другой приход и заменил его «смирным старичком». Но проблему было не так просто решить. На протяжении нескольких месяцев после перевода отца Василия «фанатички поклонницы уехавшего красавца – мужчины в соку – держат вокруг церкви пикеты и не допускают приезжего старца даже на паперть, пишут всюду письма, добиваясь возврата своего кумира. Церковь пока закрыта!» Но хотя церковь в Ивантеевке и закрыта, «а дело сделано – мракобесие черной пеленой застлало город славных подмосковных текстильщиц»512.