Святой Илья из Мурома

* * *

Война надвигалась своим чередом. К весне были готовы несколько ратей.

В мае, когда степь просохла, подняла гриву буйных трав, запела голосами птиц, зашуршала всяким шныряющим зверьем в траве да по оврагам, заплескала рыба в реках и озёрах, — пошла рать огромная к морю ассов — Азовскому — через степь. Той же порою двинулась рать на судах, плавающих по Днепру, всё туда же — к морю Чёрному, на низ Днепра. Густо пошла степью рать пешая. Черно было от воев и на ладьях. Войска обеими дорогами шло так много, что никакие кочевники, союзные или нанятые Хазарией, к нему не смели приблизиться.

Да Владимир и сомневался, что такие есть! Не на что было гибнущей Хазарии нанимать воев да и некого. Столько раз держава сия предавала союзников, что теперь ей не верил никто и в лучшем случае оставался нейтральным. Так отошла в степь часть печенегов, часть алан-ясов, но большая часть степняков присоединилась к рати киевлян.

Илья правил службу на обеих дорогах. И не раз похваливали его князь да воеводы — повсюду стояли? посты и заставы. До самого моря, что по степи, что по Днепру, вели передовые отряды набранные Ильёю проводники. Ни разу не было ни одного сбоя: все колодцы чисты и многоводны, все постои безопасны, все пути ведомы.

Стоило рати чуть призамешкаться — сразу же как из-под земли появлялись конные разъезды:

   — Чего стали? Не случилось ли чего? Кому что сообщить?

И шагал дружинник спокойно, уверенный, что спереди у войска, и сзади, и со всех сторон маячат заставщики, зорко выглядывают врага и, случись что, не оплошают!

Самому же Илье было удивительно другое: сколь много племён и народов живёт округ, сколь много людей кормит степь от Дуная до Волги. Так, спускаясь по Днепру, киевские рати миновали земли уличей и пошли по кочевьям мадьяр, которых Илья никогда прежде не видел. Они откочёвывали на всякий случай подальше от идущих ратей, но конные возвращались и нанимались в киевское войско.

Владимир со всеми щедро расплачивался, всех хорошо снаряжал и сытно содержал. Удивительно было Илье-воеводе видеть такие деньги, и спрашивал он себя: откуда они? Догадаться было несложно. Деньги были чеканки византийской. А вот на второй вопрос, как за эти деньги расплачиваться, какой службой, отвечать пришлось — ему! И долго пришлось возвращать византийский заем, данный на сокрушение Хазарии.

Там, где Днепр поворачивает на юго-запад и петля его ближе всего подступает к Северскому Донцу, рати разделились. Конная и пешая пошли степью к Дону — Танаису, морская рать продолжала спускаться к Чёрному морю. В устье Днепра её ждал греческий флот. Илья этого не видел и не ведал, а увидал бы — подивился огромным морским византийским судам, многовесельным, в три ряда в высоту по борту! Хитростным метательным машинам и приспособлениям для греческого огня. Сходням и мосткам, которые мгновенно на борт другого корабля перебрасывались.

Здесь, в гирлах Днепра, греческие офицеры начали обучать киевлян морской науке, преобразуя их в то, что шесть веков спустя будет называться «морской пехотой». Киевляне учились по команде быстро покидать судно, держать строй, даже по пояс в воде идучи. Учились и вовсе делу незнаемому: лестницы тащить, крючья забрасывать, на стены лезть и на узких перекладинах, над рвами положенных, сражаться. Быстро, сноровисто обучали их византийские военачальники. И киевляне обучались старательно, потому что велика была жажда расквитаться с вековым обидчиком.

Конная рать тем временем спустилась вдоль Северского Донца и приступила к штурму крепости хазарской Саркел, на границе Хазарского каганата и Дикого поля. И здесь непрерывно командовали византийские инструкторы. Видя, как храбрые, толковые, закалённые в сражениях греки воюют — будто работу делают, без крика лишнего, без тени страха, — киевляне приободрялись. Повсюду поблескивали доспехи, повсюду слышались команды, войска деловито пёрли на стены, раскачивали тараны, накручивали ремни тугих камнеметательных машин.

Саркел оборонялся вяло и на пятый день открыл ворота. Илья ожидал увидеть злейших врагов своих — хазар-иудеев, которых поминали и проклинали его отец и дед, но из города стали выходить всё те же тюрки-хазары и окрестных разных племён вои, среди коих попадались и русы, и славяне в числе изрядном.

   — Вот те и хазары! — удивился Илья, высказывая вслух то, что думали все. — А где хазары-то?

Гарнизон Саркела не только не был перебит или продан в рабство, а тут же перешёл на службу к Владимиру...

От взятого Саркела, повелением Владимира переименованного в Белую Вежу, войско беспрепятственно переправилось через Дон и пошло через кубанские степи. Никаких хазарских постов, крепостей, отдельных отрядов на пути не встречалось.

   — Где хазары-то? — всё чаще спрашивали воевод храбры. — Где супротивник?

Князь теребил воевод:

   — Ступайте в розыск! Ищите войско хазарское. Где оно есть? Чтоб нам, как в болгарском походе, во врага с разбегу не упереться.