Святослав Великий и Владимир Красно Солнышко. Языческие боги против Крещения

– С нами? – изумились, кажется, все. Такого еще никто не видывал, чтоб русич, да еще и знатный, княжий милостник, приходил к печенегам, чтобы вместе мстить своим же! Теперь галдели недовольно, не верилось, и закралось сомнение, что своей волей пришел, что говорит правду. Старший велел:

– Садись на коня, поехали, там разберемся. Ты один, нас много, будешь бежать – стрелами побьем!

– Да не буду я бежать, некуда мне… – пробурчал Варяжко. Это, видно, услышал печенег, засмеялся, обнажая кривые желтые зубы:

– Хорош урус, никуда не убежит…

Могли ведь и в полон забрать, и на невольничьем рынке продать, что с них станется? Но почему-то не стали, привезли к своему князю. Это был не Тимрей, но силен не меньше, племя большое, кибиток много, конников тоже. Он выслушал привезших Варяжко молча, казалось, князя все происходящее не касается, Варяжко даже решил, что отправит к следующему, но печенег вдруг поманил его к себе. Пришлось идти.

На какие унижения он идет, какие обиды терпит! И еще сколько впереди! Досада душила Варяжко, это из-за глупости и доверчивости Ярополка и предательства Блуда!

Так началась служба Варяжка печенегам. Чуть позже он все же перешел к своему знакомцу Тимрею, много ходил с ним на русичей, вернее, показывал проходы к Киеву, немало горя принес киевлянам, немало проклятий было сказано в его сторону. Но были и те, кто оправдывал беглеца, ведь все слышали, что Варяжко просил Ярополка не ходить к брату, все слышали, что обещал мстить за него. Вот и мстит!

Блуд не мог понять, почему ни Владимира, ни Добрыню не беспокоит бегство Варяжко к степнякам. Приведет печенегов? Эка невидаль… И не с такими справлялись!

Бывший воевода качал головой – сразу видно, что они с севера, до Новгорода степняки никогда не доходили, потому ни князь, ни его воевода не представляют всей опасности нападения Степи. Хотя как мог забыть эту страшную угрозу Владимир, некогда сидевший в Киеве еще с княгиней Ольгой, с трепетом ожидая помощи от отца, князя Святослава? Коротка память человеческая! Но теперь Блуд уже ничего не мог, он свое дело сделал, теперь его не слушали. Те, кто понял роль бывшего воеводы Ярополка, сторонились и даже плевали вслед, Владимировы же дружинники считали его чужаком. Блуд в глубине души даже жалел, что пошел против своего князя, но сделанного не воротишь, надо искать способ быть полезным нынешнему.

Рогнеда, узнав о помощи киевского воеводы, брезгливо передернула плечами:

– Предатель! Как Владимир его не боится? Своего князя предал, так любого другого сможет…

Добрыня покачал головой: что взять с глупой женщины?

Рогнеда с тревогой посмотрела на воеводу – не слишком ли откровенно говорила? Надо осторожней, он над князем власть имеет, не навредить бы… Для себя княгиня уже поняла, что у нее выбора нет, судьба связала Рогнеду с Владимиром тугим узлом, который не развязать. Значит, надо получить от этого замужества все что можно. Да и развязывать узел тоже не хотелось… Горячий князь полюбился его строптивой жене.

Мать иногда называла Рогнеду кошкой за умение падать на все четыре лапы. Княжна никогда не признавала свой проигрыш, умудрялась из любого, даже самого неприятного положения извлечь выгоду. Вот и сейчас: казалось, взята силой, опозорена, но она уже стала любимой женой Владимира, родила сыновей, носит под сердцем еще одно дитя, все время рядом с князем… А где его Аллогия? И не вспоминает о такой.

* * *

Теплым июньским днем Владимир объявил себя великим князем русским. Несогласных не было, вернее, если они и были, то либо, как Варяжко, находились далече, либо сидели молча. Киев согласился, что Владимир по праву отомстил брату Ярополку за убитого брата Олега и теперь будет новым князем. Одна загвоздка – жена Ярополка грекиня Наталья ходила уже тяжелой его дитем. Кияне качали головами – столько лет не могла родить, а тут на тебе! Если родит сына, то мальчик должен стать наследником убитого князя. Когда об этом Добрыне сказал Блуд, воевода нового князя метнулся к Владимиру:

– Князь, нежданная беда!

Это и впрямь было опасно. Стоило огород городить, чтобы власть получил едва рожденный ребенок, а сам Владимир оставался при нем кормильцем до взрослых лет?! Но князь думал недолго:

– Где сама грекиня?

Блуд с сомнением покачал головой:

– Ее нельзя убивать, князь, кияне не простят, да и дружина тоже…

Владимир широко раскрыл на него глаза:

– Кто об убийстве-то говорит?! Хороша собой?

Блуд, совершенно ничего не понимая, растерянно кивнул головой:

– Красива, очень красива, недаром князь Святослав издалече сюда вез.

– Вот и женюсь! – захохотал вдруг новый князь.

– Да пойдет ли? – засомневался Блуд. – Горда больно…

Лицо Владимира перекосила чуть злорадная усмешка:

– У меня одна гордая уже есть. Добрыня, что я сделал, когда Рогнеда загордилась?

Добрыня поспешил напомнить племяннику:

– Князь, Наталья тяжела ведь.

– А я насильничать не стану. Но возьму по праву победителя.