Свитки Мертвого моря

Да, Аллегро согласился временно отсрочить оглашение информации о Медном свитке. Однако он не предполагал, что эта отсрочка будет продолжаться до бесконечности. Еще менее он ожидал, что международная группа откажется признать важность свитка, объявив сокровища, упомянутые в его описи, чистой воды фикцией. Когда отец Милик выступил с подобным заявлением, Аллегро поначалу не заподозрил никакого подвоха. В письме к своим коллегам, датированном 23 апреля 1956 г., он делится с ними своим нетерпением, но сохраняет оптимистический настрой, обращаясь к Милику с поистине рыцарским презрением:

«Одному только небу известно, когда наши друзья в Иерусалиме сочтут возможным предать огласке весть о Медном свитке, если они вообще пойдут на это. Чудеса, да и только (пан Милик думает буквально то же самое, но он трус). Представьте себе мои мучения из-за того, что мне придется сдавать в печать мою книгу, ни словом не обмолвившись в ней о нем».

Спустя примерно месяц Аллегро направил письмо Джеральду Ланкастеру Хардингу, который возглавлял департамент древностей Иордании и был одним из коллег де Во. Возможно, он уже почувствовал, что со свитком творится что-то неладное, и попытался избежать личного контакта с де Во, подыскав альтернативную авторитетную фигуру, не связанную обязательствами перед католической церковью. В любом случае, подчеркивал он, как только пресс-релиз с информацией о содержании Медного свитка будет опубликован, к исследователям сразу же хлынут толпы репортеров. Чтобы справиться с этим наплывом, он предложил Хардингу, международной группе и всем прочим, имеющим отношение к изучению Медного свитка, поддерживать тесные контакты друг с другом и выработать общую «партийную линию» на предмет общения со средствами массовой информации. 28 мая Хардинг, получивший соответствующие наставления от де Во, прислал ответное письмо. Сокровища, упоминаемые в Медном свитке, по всей вероятности, вообще не имеют отношения к Кумранской общине. Более того, подобных сокровищ вообще не могло быть в наличии, ибо их ценность была бы непомерно высока. Медный свиток – это всего лишь сборник легенд о «спрятанных сокровищах». А четыре дня спустя, 1 июня, в печати появился пресс-релиз, в котором сообщалось о находке Медного свитка. В нем содержались аргументы Хардинга. Так, было объявлено, что свиток содержит «собрание преданий о спрятанных сокровищах».

Аллегро оказался в тупике перед лицом подобного двуличия. В письме в Хардингу от 5 июня он писал: «Я не вполне понимаю, адресованы ли эти невероятные „предания“, изобретенные вами и вашими подручными, газетам, госадминистрации, бедуинам или мне лично. Но если вы сами верите в них, то благослови вас Небо». В то же время Аллегро продолжал видеть в Хардинге потенциального союзника в борьбе против фаланги, представляющей интересы католической церкви. Неужели Хардинг считает, спрашивал он, что «распространение более подробной информации о свитке – идея сама по себе неудачная? Ведь сегодня хорошо известно, что Медный свиток был полностью раскрыт еще в январе, и, несмотря на все ваши попытки скрыть этот факт, столь же хорошо известно, что мой перевод был незамедлительно передан вам… Чуть больше общей информации о свитке позволит справиться со слухами, которые в последнее время приобрели весьма мрачную окраску». Он добавляет, что «у многих возникло ощущение, будто братья-католики, входящие в состав международной группы, пытаются скрыть факты». Та же самая мысль звучит и в его письме к Фрэнку Кроссу, отправленном в августе того же года: «В широких кругах ученых бытует твердое убеждение, что римско-католическая церковь и де Во и компания намерены скрыть от публики некие важные материалы». В письме, адресованном лично отцу де Во, Аллегро едко подчеркивает, что «я заметил, что вы стремитесь завуалировать тот факт, что сокровища являются собственностью Храма».