Свободный сон наяву. Новый терапевтический подход

Я заимствую это выражение у Жеральда М. Эдельмана[38], который таким образом характеризовал нейроны – клетки, отвечающие за деятельность головного мозга. Согласно его точке зрения, именно сложные нейронные сетевые образования производят феномены сознания. Морфология и функционирование нейронов хорошо известны и детально описаны в многочисленных научных исследованиях. Я ограничусь здесь, как я сделал это в моей книге «Видеть сны и родиться заново», лишь напоминанием основных базовых элементов, достаточных, чтобы показать, как устанавливается соответствие между удивительными творениями воображения и их психологическим субстратом.

Мозг связывается с внешним миром посредством специализированных нейрональных клеток – нейропреобразователей, которые поставляют ему информацию, воспринятую органами чувств, то есть входные данные системы. Другие нейроны передают отдельным органам конечные решения, выработанные в центральных структурах и являющиеся выходными данными системы. Пирамидальные нейроны[39], составляющие кору головного мозга, – наиболее сложные и разнообразные по форме. Ежесекундно они обмениваются между собой огромным количеством информации и даже способны порождать свои собственные импульсы.

Нейрон состоит из ядра, находящегося внутри тела нейрона, более или менее длинного волокна – проводника импульсов – и нервных окончаний, называемых дендритами. Эти окончания позволяют каждому нейрону устанавливать связь с десятками и даже с тысячами других нервных клеток.

Дендриты пирамидальных нейронов ветвятся и содержат множество дендритных шипиков, способных выделять в больших или меньших количествах некую химическую субстанцию – нейропередатчик, который, попадая в синапсы – места контакта между дендритами двух нейронов, вызывает появление нервного импульса. Исходный нейрон, таким образом, передает возбуждение, которое последующий нейрон может принять или отвергнуть. Перед тем как вернуться к этому явлению фундаментальной важности, необходимо привести некоторые данные относительно прекрасного живого механизма, которым является мозг. В объеме мозгового вещества, равном объему спичечной головки, переплетается миллиард нервных соединений. И это лишь установленные в конкретный момент времени соединения в конкретном мозге. Если же надо учесть все возможные комбинации нейрональных соединений, то это число станет астрономическим, с более чем миллионом нулей после единицы!

И эта сеть связей между нейронами находится в процессе постоянного изменения. Лишь один только слой нейронов коры головного мозга содержит приблизительно миллион миллиардов связей. Хочу добавить последний штрих к этому впечатляющему описанию: стоит напомнить, что эта система способна одновременно обрабатывать десять тысяч информационных импульсов.

Чтобы понять то, что происходит во время сеанса терапии свободным сном наяву, покинем эти головокружительные вершины и вернемся к их истокам. Какими бы сложными ни были системы, которые я описал, их функционирование аналогично функционированию отдельных нейронов, а именно их способности передавать возбуждающие или тормозящие импульсы, а также способности последующих нейронов принимать или отвергать полученные стимулы. Это означает, что фактически в любом случае речь идет о процессах, генерирующих ответы типа да или нет. Бессмысленно усложнять понимание данного процесса, упоминая наличие разного рода нейропосредников. В конечном счете, как показывают новейшие исследования, они являются частью условий, определяющих возбуждающий или тормозящий характер ответа нейрона. Один нейрон (или нейрональная группа) способен поддерживать остаточное торможение, которое будет препятствовать прохождению нервных импульсов в течение длительных периодов, иногда в течение всей жизни. Нормальный процесс развития индивида предполагает, что миллионы нейронов прогрессивно специализируются в своем функционировании, то есть в передаче возбуждения или торможения. Именно на этой базе строятся автоматизмы, создаваемые в ходе обучения. Однако тысячи нейрональных групп центральной нервной системы, которые могли бы сохранить свободу выбора ответа типа да или нет, оказываются вынужденными вследствие некоего случайного события запретить передачу нервного импульса. Хочу предложить пример, иллюстрирующий влияние этих физиологических процессов на психику. Пример кажется очень простым. Однако он представляет реальные ситуации, с разными вариантами которых мне пришлось встретиться в моей клинической практике.