Своя на чужой территории

«Не хочу рассказ!» – взмолилась про себя Юля. Конечно, стыд и срам – журналистка Сорнева не читала чеховского рассказа, не восхищалась талантливым пером классика, как эта восторженная пожилая учительница. Но, вот честное слово, только не сейчас! Она понимала, что старая учительница одинока, любительница Чехова и надо о нем с кем-то поговорить. Выход один – терпеть.

– Прочитайте на досуге, Юленька, не поленитесь.

– Хорошо, Ольга Захаровна, обещаю! – приложила Юля руку к груди и поскорее заговорила о важном: – Ольга Захаровна, а почему тогда решили, будто Алик пропал без вести? Как так вышло? Он окончил школу, уехал в Питер, выучился на оператора. Просто знать о себе не дает, тем более здесь у него и не осталось по-настоящему родных людей.

– Зачем ему в Ленингр… прошу прощения, в Санкт-Петербург ехать?

Юля вспомнила о личном деле оператора, которое обещали прислать Луизе. Там-то она и отыщет ответ на данный вопрос, и у рассказа появится конец.

– И все-таки, как же так получилось? Почему он пропал без вести?

– Почему пропал, не знаю, – с достоинством ответила женщина, – но только его в судебном порядке признали умершим.

– Ого! – изумилась Юля. – Ольга Захаровна, как это?

– Жена заявление написала, когда пять лет прошло со дня его исчезновения, был суд, и вынесли специальное постановление.

– Алик был женат?

– Да, на своей однокласснице, Наташе. Только давно это было. Умерла она.

– Как умерла?

– Обычно, как умирают люди от онкологии.

– А зачем жене было нужно, чтобы его по суду признали умершим?

– Человек не может столько времени не давать о себе знать. Ей нужно было определиться, как жить дальше.

– Подождите, но ведь он мог быть жив все эти годы?

– Я не знаю, – вздохнула женщина, – но моего ученика Алика Царегородцева официально признали умершим и, значит, он для всех умер. Извини, мне больше нечего сказать.

Дома Юля первым делом достала с полки «Вишневый сад» и нашла место про Яшу. Оказалось, что по пьесе это молодой лакей. Он побывал за границей и теперь не прельщается Родиной и даже мать, пытающаяся с ним встретиться, уже не нужна ему. Его главная черта – высокомерие, он не уважает хозяев, у него нет привязанности ни к кому.

Да, пожалуй, Ольга Захаровна права: Алик тоже не был привязан к семье и бросил больную жену.

Глава 14

Настя Капцова захлопнула дверь своего номера и обессиленно привалилась к стене. Но не успела она перевести дух, как в дверь постучали. На пороге стоял мрачный Алексей Погудин.

– Насть, ты не в курсе, сколько нам еще ждать? Торчим, как идиоты, на первом этаже. Подробности знаешь какие-нибудь?

– Подробности? – Девушка никак не могла сосредоточиться.

– Ну да! Народ в шоке, а гримерша вообще забилась в номер и ревет. Говорят, завтра сворачиваемся и отчаливаем обратно в Питер.

– Про отъезд первый раз слышу. Пусть Луиза разруливает. Усольцев же собирался прилететь… – наконец пришла в себя Капцова и даже немного оживилась. А что, если настало время вернуться к ее сценарию? Как бы подольше задержать Алексея в своем номере? И тогда…

– Матвей не приедет, он ногу сломал, – ввел девушку в курс дела Погудин и зашел в номер.

– У тебя есть выпить? – Алексей плюхнулся на кресло. – А вообще, даже интересно. Как будто настоящий детектив снимаем: приехали в Сибирь, Алика убили, Уткин этот – явно отрицательный персонаж, и мы все в качестве подозреваемых.

И тут в Настином кармане зазвонил украденный телефон. Капцова растерялась – она не успела снять плащ, продолжая сжимать рукой проклятый аппарат. А хуже всего было то, что дурацкий рингтон – вой собаки под блатную песню – был отлично известен всей съемочной группе, поскольку всех невыносимо раздражал. У Погудина вытянулось лицо.

– Не понял? Это что сейчас было?

– Н-н-н-е знаю… – проблеяла Настя.

– Как не знаю? У тебя в кармане поет телефон Алика. Вытаскивай руки!

Настя почувствовала себя воровкой, пойманной с поличным.

– Это вовсе н-н-н-е… Алексей!

– Я еще ничего не подумал. Руки! Руки! Телефон на стол!

Настя обреченно вздохнула, вытащила руку из кармана и положила телефон убитого оператора на журнальный столик.

– Настя, откуда у тебя телефон Царева? Ты его грохнула?

Капцова представила, будто играет роль (воровки, пойманной с поличным), и вдохновенно начала:

– Алексей! Как ты можешь?! Зачем мне убивать Алика?! Я его телефон в коридоре нашла. Он же приметный, то есть я сразу поняла – Аликов, а не еще чей-то, и положила в карман. Машинально, а потом просто забыла.

Но и Погудин был не лыком шит – не зря столько лет играл лейтенанта полиции – и фальшь почувствовал мгновенно.

– А почему следователю не отдала? Зачем тебе этот головняк, Анастасия?!

– Я забочусь о репутации нашего сериала! – не собиралась сдаваться без боя Капцова. – Ты сам знаешь, какой Алик был! Он компромат на коллег собирал и продавал. На все ради «жареного» был готов! Мало ли, что могло остаться в телефоне. Знаешь, сколько на наших ребят может грязи вылиться? Алик ведь подлый был.

– Тебе лучше знать – ты с ним любовь крутила, – хмыкнул Алексей.