Сытый бунт. «Грязное белье» оппозиции

Мало кому известно, что в 1990-1992 гг. НСС был, пожалуй, самой сильной в России неонацистской группировкой. В ее рядах состояли 200-300 физически подготовленных боевиков с тщательно промытыми мозгами.

Структурно организация делилась на отделы: организационный, идеологический, военный, боевых отрядов и пропагандистский. Якушев был председателем и возглавлял идеологический отдел, Вагин – организационный, Попов – военный. Боевые отряды НСС делились на «тройки», «пятерки» и «десятки» – они представляли собой «нелегальные структуры».

Партийная касса – своего рода «общак» – складывалась из взносов энэсэсовцев и спонсорских вкладов (чьих?..). Откровенной вербовкой в НСС никто не занимался, не было нужды – от желающих отбоя не было. «Для нас главным было создание своего рода ордена или клана, – сказал мне Вагин. – Другая задача, не менее важная, – это внедрение своих людей в коммерческие и властные структуры».

Вряд ли удалось полностью осуществить эти грандиозные планы. Контингент, по словам Вагина, был странным: НСС наполовину состоял из интеллигенции, наполовину из полукриминальных субъектов.

– Был у нас такой Сергей Коркин, наполовину грузин и маленького роста, – рассказал Вагин, – считавший себя откровенным нацистом. «Знаешь, – как-то сказал он мне, – когда накурюсь анаши, снятся мне нацистские сны: представь, иду я в черном галифе, а по бокам две высокие арийки».

И хотя энэсэсовцы, множась, крепли, Якушев искал выход в «большую политику», видя за своей организацией «грех сектантства». Так скрестились судьбы наших юристов.

– Весной 1991 года, – вспоминает Вагин, – Виктор сказал: «Поехали к Жириновскому, обхохочешься». По всему было видно, что Якушев оказался в штабе ЛДПР не в первый раз. Жириновский обращался к нему по-свойски, но было заметно, что он его слегка побаивается. Мы сразу выложили карты на стол: есть люди, которые могут помочь тебе провести предвыборную кампанию.

К тому времени НСС располагал двумя десятками членов, подготовленных вести агитацию на вполне профессиональном уровне. Они практиковались на Жириновском. Помните молодых людей, которые – где-то на повышенных, а где-то на пониженных тонах – доказывали, что «только Жириновский защитит русских»? А цветные плакаты с физиономией кандидата в президенты, налепленные на столбах и в подземных переходах, помните? Это все – дело рук НСС, единственной организованной силы, поддержавшей тогда ЛДП СССР.

Жириновский в благодарность выделил энэсэсовцам три ответственных партийных поста: руководителей московского отделения и молодежной организации, а также заместителя управделами. Первые два занял Якушев, последний – Вагин.

Августовский путч Жириновский, как известно, благоразумно переживал в подмосковном пансионате. Но кто знает, что в это время его молодцы кутили на партийные денежки? Когда пришел срок платить за отдых, курьер, командированный «отцом нации» за казной, обнаружил лишь нескольких в стельку пьяных горлопанов.

Нельзя сказать, что именно тогда испортились отношения между Жириновским и Якушевым с Вагиным. Ибо, по большому счету, не НСС нуждался тогда в ЛДП, а «сын юриста» был заинтересован в «дисциплинированных ребятах», способных по приказу делать любую черную работу. На сходках энэсэсовцев, кстати, часто дебатировался вопрос, «надо ли нам работать на еврея»? Мнения расходились, иногда вплоть до рукоприкладства.

– Над Жириновским мы смеялись откровенно, в лицо, в грош не ставя, – рассказывает Вагин. – Однажды приехали в аэропорт «Шереметьево» встречать его. Прилет самолета задерживали, и мы прочно сели в ресторане. Когда Жириновский приземлился, никто из нас твердо не мог стоять на ногах. Кое-как уселись в председательскую «Волгу», посадили девчонок и с шиком покатили в Москву, оставив «Жирика» куковать с чемоданами.

Игра в «большую политику», превратившаяся в измывательства над покладистым «Жириком», вскоре наскучила нацистам. Почти одновременно, в начале 92-го, НСС стал разлагаться. Лекции уже были прочитаны, полученные знания требовали применения, и нацисты развлекались тем, что время от времени совершали налеты на азербайджанских торговцев или задирали в метро лиц «характерной наружности». Их иногда задерживала милиция, но потом «по звонку» отпускала. Якушев, от которого соратники требовали «настоящего дела», скорбно пролистывал Уголовный кодекс и отмалчивался…

Недоучившись год, Вагин с 4-го курса Военного института перешел в Московский заочный юридический институт и одновременно поступил на службу в Бауманский райотдел ОБХСС. «Появилась семья, – объяснил он свое решение, – надо было ее кормить. Да и по распределению мне светила только тмутаракань».

Борьба с экономической преступностью была особенно хороша тем, что не отвлекала от политики и где-то стыковалась.