Табу на любовь, или Девочка чемпиона

Руслан

– Руслан, это не то, что ты подумал!

Прижав простынь к немаленькой груди, причитает блондинка со светло-голубыми глазами, а я стремительно теряю к ней всякий интерес.

– В какую сказку ты предлагаешь мне поверить? Этот чувак, – кивком головы указав на стоящего рядом с кроватью голого парня, я возвращаю все внимание всхлипывающей девчонке, – просто сантехник, пришедший устранить засор, а одежды на вас нет, потому что вы заткнули ей течь? Последнее, на что я рассчитывал, так это стать свидетелем сцены из дешевой порнушки.

Пнув носком кроссовка валяющуюся у ног юбку, я делаю мысленную пометку вызвать клининговую компанию, а потом организовать ремонт. Сменить прогибающиеся под тяжестью кубков и медалей полки, перекрасить стены и выбросить на свалку эти убогие лиловые шторы. Вместе с размазывающей косметику по лицу предательницей.

– Руслан, послушай…

– Хватит, Юль. Собирай вещи и выметайся отсюда. У тебя десять минут. Время пошло.

Стукнув ногтем по циферблату часов, я круто разворачиваюсь и шлепаю на кухню прямо в обуви. С Юлей Смирновой, танцовщицей и студенткой третьего курса филфака, мы познакомились два года назад в парке. Съехались после четвертого свидания и жили на два города, забрасывая друг друга смс-ками. Я привозил ей подарки из Лос-Анджелеса, она готовила лимонный пирог и висла у меня на шее, и всех все устраивало.

Ровно до того момента, пока я не перешагнул порог собственной квартиры без предупреждения.

Сосредоточившись на спортивной карьере, я умирал на тренировках, вытаскивал почти безнадежные бои и жил в моменте, не думая о создании семьи. Не рассматривал Юлю в качестве будущей жены и не успел приобрести в ювелирке обручальное кольцо. К счастью.

Только вот осознание того, что Смирнова предпочла мне дохляка с татуировкой-бабочкой на ребрах, ощутимо карябает задетое самолюбие и норовит опустить забрало. И я бы, наверное, мог свернуть незадачливому любовнику табло, но это ничего не изменит в наших с Юлькой разрушенных отношениях.

– Руслан, пожалуйста…

– Пошла вон!

Рявкнув на протиснувшую голову в дверной проем девушку, я удовлетворенно фиксирую ее поспешное бегство и наполняю водой стакан. Мосты лучше сжигать сразу – окончательно и бесповоротно, пока никто не успел покорежить твою душу и засесть так глубоко, что не выкорчевать с корнем без кровоточащих ран.

Проведя поверхностный анализ, я не обнаруживаю серьезных потерь, иронично ухмыляюсь и падаю на диван, листая контакты в мобильном. Ужин в кругу родичей я, пожалуй, перенесу на следующую неделю, а вот отвиснуть где-нибудь с товарищами не помешает.

– Здорова, Демид. Предложение на вечер еще в силе? Отлично, я подскочу.

Переговорив с бывшим бойцом, открывшим свой подпольный клуб, я вальяжно потягиваюсь и иду принимать душ. Смываю с себя усталость после перелета и горький осадок от измены и двигаю к бару, в котором мы знатно гудели в мой прошлый визит.

– Добро пожаловать на родную землю, Бекет.

– И тебе не хворать.

Ухмыляюсь, ощущая, как градус настроения медленно, но верно ползет вверх, и жму протянутую ладонь. В нескольких словах описываю радость от приезда и даже делюсь некоторыми подробностями, сподвигнушими меня приостановить выступления на профессиональной арене. После крайней схватки врачи диагностировали растяжение тазобедренного сустава, и я самую малость остыл, опасаясь дорвать травмированные связки и сесть в инвалидное кресло на несколько месяцев.

– Руслан Романович, Олег Викторович, добрый вечер. Прошу сюда, располагайтесь.

Девчонка-администратор в узком темно-синем платье вмешивается в нашу беседу и провожает к столику в центре зала, я же невольно цепляюсь взглядом за сидящую через проход от нас брюнетку. В кремовом топе на тонких бретелях, с рассыпавшимися по плечам волосами и выразительными серо-голубыми глазами, она выделяется своей естественной красотой на фоне силиконовых кукол, чью внешность подправил пластический хирург.

А еще она очень забавно морщит маленький аккуратный нос и смешно кусает кончик самого обычно карандаша. И я ловлю себя на мысли, что хотел бы узнать ее поближе. Особенно тогда, когда она так старательно меня изучает и что-то черкает в своем потертом блокноте.

– Ну, рассказывай. Как дела? Как сам? Жениться не надумал?

– На Юльке-то? Бог миловал.

– А что так? Вы же давно вместе.

– С любовником ее сегодня застал. Прикинь?

– И как? Сломал ему челюсть? Разнес хату?

– Да нет. Послал к хренам и велел выметаться.

– Стареешь.

– Взрослею.

Закончив словесный пинг-понг, я извиняюсь перед Олегом и встаю из-за стола. Потому что затронувшая какие-то неведомые струны внутри меня девчонка тоже поднимается и исчезает в полутемном коридоре, а меня тянет за нею, словно мощнейшим магнитом, и я не могу сопротивляться этому неизвестно откуда взявшемуся влечению.

Делаю шаг, второй, третий. И ловлю ее в свои объятья, когда она вываливается из дамской комнаты мокрая и взъерошенная.

Током прошибает от макушки до пят. Близость женского тела неожиданно волнует, а трепыхающаяся на шее синяя жилка так и манит прикоснуться к ней языком. Впиться в мягкую сливочную кожу зубами и не отпускать.

Странное желание, рвущееся наружу из недр воспаленного подсознания.

– Ты мне кого-то напоминаешь. Мы встречались раньше?

Рассеянно моргнув, я снова прикипаю к кажущимся отдаленно знакомыми чертам и застреваю в полном искрящего напряжения моменте. Варианта, на самом деле, два. Или мы пересекались с этой малышкой когда-то давно, и я по глупости не стрельнул у нее номер телефона, или со мной играет мое богатое воображение, смешавшее в один образ лица фанаток, девушек друзей и случайных прохожих.

– Нет.

– Точно?

– Без шансов. Я бы запомнила.

Наклонив голову набок, кокетливо улыбается брюнетка и, пользуясь моим временным ступором, ныряет мне под руку. Грациозно переставляет свои длинные ноги в узких джинсах и практически успевает скрыться в общем зале к тому моменту, когда я отмираю.

Срываюсь с места, как зверь, почуявший дичь, и в два прыжка ее догоняю. Обхватываю большим и указательным пальцами тонкое запястье и что-то пытаюсь найти на дне подергивающихся туманной поволокой глаз.

– Как тебя зовут?

– Дарина.

– Рина. Красивое имя, – раскатав благозвучное сочетание букв на языке, я сокращаю разделяющие нас сантиметры и выдыхаю ей практически в губы: – меня – Руслан.

– Я знаю, – хрипло хохотнув, она косится на меня из-под полуопущенных ресниц и насмешливо сообщает. – Твоя физиономия висит на рекламных плакатах на каждом углу, было бы странно, если бы я ничего не слышала о восходящей звезде боев без правил.

– Смотришь трансляции?

– Делаю деньги на ставках. Веришь?

С поразительной серьезностью утверждает она, тихо сглатывая, и этот естественный жест рвет мою оборону в клочья. Спинным мозгом я чувствую, что дрожащая в опасной близости от меня девушка – самая настоящая беда и сокрушительная катастрофа, но все равно не могу обуздать реакции собственного тела, которое упрямо настаивает на Рине. Да и уязвленное самолюбие требует срочного отмщения.

Несколько часов назад я вышвырнул из своего дома наставлявшую мне рога пассию, так что надо как-то справляться с бурлящим коктейлем из разочарования и злости. Вот я и справляюсь. Исключительно по-мужски. Скольжу подушечкой большого пальца вверх по предплечью Дарины, обрисовываю острую ключицу, перебираюсь выше к ярко-алым губам и отпускаю сковывавшие безумие поводья.

– Сейчас я попрощаюсь с товарищем, вызову такси, и мы с тобой поедем ко мне.

– А если я буду кричать?

– Кричи.

Щелкнув новую знакомую по аккуратному носу, я демонстрирую немедленную готовность исполнить данное обещание. Жму руку ничего не соображающему Демиду, забираю сумочку Рины с соседнего стола и по-хозяйски устраиваю ладонь на ее гибкой талии. Мягко, но настойчиво направляю Дарину к выходу из бара и по маниакальной привычке контролирую чужие грациозные движения, в которых прослеживается уверенность в собственной привлекательности и едва уловимый намек на нервозность.

– Расслабься, я не обижу.

– Вы все так говорите. А мы потом плачемся подружкам на кухне, маскируем тональником синяки и лечим свое разбитое сердце.

Вполне резонно парирует моя спутница, как будто у нее огромный багаж из полученных шишек и триггеров за спиной, и в противовес колким фразам вкладывает свою маленькую ладошку в мою большую лапищу-ладонь. Отчего нас обоих пронзает высоковольтным разрядом, и колотит мелким тремором весь путь с четвертого до первого этажа.

В ожидающий нас автомобиль мы ныряем в кромешной тишине и не извлекаем из себя ни единого слова на протяжении всей дороги. Только дышим шумно и по какой-то негласной договоренности переплетаем пальцы, уставившись в одну точку.

Покидаем такси в таком же глухом молчании и замираем напротив друг друга в десятке шагов от нужного подъезда. Оба вытягиваемся в звенящую струну и проигрываем в мозгу возможные расклады событий, когда темное небо озаряет яркой вспышкой молнии, и первые капли дождя падают нам на лоб.

Через пару мгновений незначительные осадки превращаются в обильный ливень, с убийственной силой молотящий по капотам брошенных на улице машин, тренажерам на спортплощадке, нашим макушкам. А мы все так же стоим, не шелохнувшись, и пытаемся расшифровать невербальные сигналы, которые посылаем друг другу.

– Даже если ты попросишь тебя отпустить, я этого не сделаю.

– Хорошо.

Коротко кивнув, дает мне добро Рина, и я уничтожаю разделяющее нас расстояние. Надавливаю пальцами на ее шею, запутываюсь пятерней во влажных волосах, раздвигаю языком ее темно-вишневые губы. Жадно пью льнущую ко мне девушку, смакую ее судорожное дыхание и оттесняю на задний план зарождающееся дурное предчувствие.

Теряю счет времени. Ловлю жесточайший приход. Растворяюсь в ее бешеном отклике. И с огромным трудом прерываю закоротивший клеммы поцелуй.

– Сладкая, – бросаю ей абсолютно банальное и тяну за собой. – Пойдем.

В коридор моей квартиры мы попадаем мокрые насквозь. Вода с нашей одежды стекает на пол, образуя две лужицы, а я забираю у Дарины пиджак и вешаю его на крючок. Роюсь в шкафу и достаю большое полотенце, пахнущее цветочным кондиционером.

Кутаю девчонку в махровую ткань и получаю косой выразительный взгляд.

– Ты живешь не один?

– С сегодняшнего утра один. Это проблема?

– Нет.

Пожав плечами, Рина запирается в ванной, а я невольно представляю, как струи воды облизывают ее совершенное тело, скатываются с высокой аккуратной груди и прокладывают дорожку к пупку. Злюсь из-за того, что реагирую на новую знакомую, как зеленый пятнадцатилетний подросток, и остервенело стаскиваю с себя влажные рубашку и джинсы.

Швыряю их в стиральную машину, нахожу в стопке сложенного еще Юлькой белья спортивные серые штаны и успеваю сгонять на кухню и выпить холодного апельсинового сока прежде, чем щелкает замок и снова переворачивает все вверх дном.

К виду полуголой Дарины, завернутой в одно лишь полотенце, я оказываюсь не готов. Гулко сглатываю, оценивая ее стройные длинные ноги, и рывком припечатываю ее к стене, упирая ладони в твердую поверхность.

– Откуда ты такая взялась на мою голову?

– Тебе не понравится.

Шепчет она еле слышно и прикрывает подрагивающие веки, отчего мне окончательно сносит крышу. Я не знаю, в чем причина такого помешательства, но руки сами избавляют Рину от лишней ткани и начинают жадно изучать каждый сантиметр девичьего податливого тела. Находят чувствительные точки, запоминают триггеры и намертво прилипают к соблазнительным округлым бедрам.

Дальше в памяти появляются конкретные провалы. Я не фиксирую, как и когда мы перемещаемся в спальню. Замечаю лишь упавшее на ковер одеяло и чертовы лиловые шторы, которые я обязательно сожгу, и вновь погружаюсь в шквал невероятно острых ощущений.

Выцарапываю из грудной клетки Дарины сиплые стоны, сжимаю до боли тонкие запястья и дурею от ее запаха, перемешавшегося с моим гелем для душа. Целую ее, как в последний раз. Да и она откликается так самоотверженно и яростно, как будто завтра настанет Армагеддон, и какой-нибудь метеорит врежется в Землю и убьет все человечество.

Лишаюсь всех ориентиров, мало что соображаю и лихорадочно цепляюсь за выгибающуюся подо мной девушку-маяк. Никак не могу ею насытиться и даю нам передышку только тогда, когда начинает рассветать. Приземляюсь за лопатки, широко раскинув руки, и мысленно пересчитываю выпирающие позвонки на спине Рины.

– Мне, наверное, ехать пора, – роняет она глухо через плечо, и это мне почему-то не нравится. Не нравится до такой степени, что я подгребаю девчонку к себе и смыкаю ладони у нее на пояснице.

– Ложись спать.

Да, по-хорошему не стоило ей препятствовать. Да, надо было просто вызвать такси. Да, скорее всего, завтра мне придется смотреть в блестящие от слез серо-голубые глаза и произносить что-то не очень приятное, вроде «все было здорово, спасибо. Но ты же понимаешь, что это разовая акция».

Все эти прописные истины калейдоскопом проносятся в моем мозгу, но эгоизм и сиюминутные хотелки побеждают, и я улетаю в объятья Морфея вместе с Дариной.

А наутро я просыпаюсь один в прохладной постели со смятыми простынями. Ни записки, ни номера телефона, ни Рины. Ни-че-го.