Читаем Таганский Гамлет. Реконструкция легенды полностью

Легко родить ей будет подозренье.

Пускай войдет.


Горацио уходит.


Больной душе и совести усталой

Во всем беды мерещится начало.

Так, именно утайками, вина

Разоблачить себя осуждена.


Возвращается Горацио с Офелией.

Офелия


Где Дании краса и королева?[106]


Королева


Что вам, Офелия?


Офелия беспрерывно идет мелкими шагами с носка, как будто старается выплыть, как будто видит впереди сумасшедшего возлюбленного.


Офелия

(поет)


А по чём я отличу

Вашего дружка? (3 раза)

Плащ паломника на нем,

Странника клюка. (3 раза)



Рисунок 28


Королева


Послушайте, что значит эта песня?


Офелия


Да ну вас, вот я дальше вам спою.


(поет)


Помер, леди, помер он,

Помер, только слег. (3 раза)

В головах зеленый дрок,

Камушек у ног. (3 раза)


Королева


Послушайте, Офелия…[107]


Офелия


Да ну вас…


Поднимается занавес. Входит Король. Занавес опускается.


Королева


Вот горе-то! Взгляните на нее.


С выражением сдержанной печали, приличествующей скорбной минуте, смотрит Король на худенькую Офелию — Сайко. Она, сжимая в детской руке пучок чахлых веточек и прячась в складки занавеса, не столько выпевает, сколько проговаривает ровным, тоненьким голоском свои куплеты, потом приседает на корточки возле разверстой ямы и принимается лепить аккуратные куличики из могильной земли.


Офелия


Белый саван, белых роз,

Деревце в лесу. (3 раза)[108]


Король. Как вам живется, красавица моя?

Офелия. Хорошо, награди вас Бог. Благослови Бог вашу трапезу.

Король, (в сторону) Воображаемый разговор с отцом. Офелия. Тс-с! Об этом не надо распространяться.

А если вас спросят, что это значит, скажите:

(Поет)


С рассвета в Валентинов день

Я проберусь к дверям.

И у окна согласье дам

Быть Валентиной вам.

Он встал, оделся, отпер дверь,

И из его хором

Вернулась девушка в свой дом

Не девушкой потом.


Король. Офелия, родная!

Офелия. Вот, не побожась; сейчас кончу.

(Поет)


Клянусь крестом, святым Христом,

Позор и срам, беда!

У всех мужчин конец один

И нет у них стыда.

Ведь ты меня пока не смял,

Хотел женой назвать.

Он отвечает:

И было б так, срази нас враг,

Не ляг ты ко мне в кровать.


Король. Давно это с ней?

Офелия. Надеюсь все к лучшему. Надо быть терпеливой. Но я не могу не плакать, когда вспомню, что его положили в сырую землю. Надо известить брата. Подайте мне мою карету. Спокойной ночи, дорогие леди. Спокойной ночи.

Король. Покойной ночи.[109]


Офелия уходит под занавес. Слуги хватают ее за занавесом.


Офелия (кричит). Не надо![110] Мне больно! Я сама! Мне больно.


Король


Скорее вслед. Следи за нею в оба.


Горацио уходит.

(Звуки волынки)


Ее кручина гложет об отце.

Повалят беды, так идут, Гертруда,

Не врозь, а скопом. Первою была

Глухая смерть Полония. Второй —

Необходимость Гамлета сослать

Куда-нибудь подальше. Третье горе —

Народ ворчит. Вся муть всплыла со дна.

И все рядят и судят о кончине

Полония. Напрасно мы его

Зарыли тайно. Следующий случай —

Офелия сошла с ума.

Но верх всего: из Франции тайком

Лаэрт вернулся.

Держится поодаль.

Живет молвой и верит болтунам,

А те ему все уши прожужжали

Про смерть отца. Виновных не найти,

Так все на нас и свалят. Эти страхи

Меня, Гертруда, стерегут везде

И подсекают, как осколки ядер.


Шум за сценой. Занавес ходит по диагонали[111]. Народ бьется о занавес. Падают с задней белой стены перчатки и мечи, развешанные на перекладине креста.


Король


Что это там за шум?


Входит Придворный.


Схема движения занавеса. Положение 17


Придворный


Лаэрт разоружает вашу стражу.

Чернь за него. Они кричат:

«Короновать Лаэрта»!


Вбегает Лаэрт. Он придерживает вздрагивающий занавес. Толпа за занавесом кричит: «Да здравствует Лаэрт!» — бросают шапки в честь его и бьют в ладоши.


Король


Обрадовались, перепутав след!

Назад! Ошиблись, датские собаки.


(Шум за сценой)

Лаэрт

(за занавесом)


Где тут король?


(Вбегает)

Королева


Спокойнее, Лаэрт.


Лаэрт


Найдись во мне спокойствия хоть капля,

И я стыдом покрою всех: себя,

Отца и мать.


(Шум за сценой)


Могу ль я быть спокойным,

Когда я все утратил, что любил?


Король


Лаэрт, что значит этот бунт гигантов?

Оставь, Гертруда, он ведь без вреда.

Власть короля в такой ограде божьей,

Что, сколько враг на нас ни посягай,

Руками не достать.


(Шум за сценой)


Итак, признайся,

Откуда это бешенство, Лаэрт?

Ну, что же, отвечай. — Молчи, Гертруда.


Лаэрт


Где мой отец?


Король


В гробу.


Королева


Но не король тому виной.


Король


Пусть спрашивает вволю.


Лаэрт


Как умер он? Но за нос не водить!

Я рву все связи и топчу присягу

И преданность, и верность шлю к чертям!


(Шум за сценой)


Возмездьем не пугайте. Верьте слову:

Что тот, что этот свет — мне все равно.

Но будь, что будет, за отца родного

Я отомщу!


Король


А кто вам запретит?


Лаэрт


Никто, когда моя на это воля.

А средства — обойдусь и тем, что есть.

Не беспокойтесь.


Король


Вы б узнать желали

Всю подноготную про смерть отца?

Как это сделать, если в ослепленьи

Мешаете вы, словно кучу карт,

Врага и друга, правых и неправых?


Лаэрт


Нет, только лишь врагов.


(Шум за сценой)

Король


Вы их хотите знать?


Лаэрт


Да. А друзьям открою я объятья

Перейти на страницу:

Все книги серии Культурный слой

Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая
Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая

О Марине Цветаевой сказано и написано много; однако, сколько бы ни писалось, всегда оказывается, что слишком мало. А всё потому, что к уникальному творчеству поэтессы кто-то относится с благоговением, кто-то – с нескрываемым интересом; хотя встречаются и откровенные скептики. Но все едины в одном: цветаевские строки не оставляют равнодушным. Новая книга писателя и публициста Виктора Сенчи «Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая» – не столько о творчестве, сколько о трагической судьбе поэтессы. Если долго идти на запад – обязательно придёшь на восток: слова Конфуция как нельзя лучше подходят к жизненному пути семьи Марины Цветаевой и Сергея Эфрона. Идя в одну сторону, они вернулись в отправную точку, ставшую для них Голгофой. В книге также подробно расследуется тайна гибели на фронте сына поэтессы Г. Эфрона. Очерк Виктора Сенчи «Как погиб Георгий Эфрон», опубликованный в сокращённом варианте в литературном журнале «Новый мир» (2018 г., № 4), был отмечен Дипломом лауреата ежегодной премии журнала за 2018 год. Книга Виктора Сенчи о Цветаевой отличается от предыдущих биографических изданий исследовательской глубиной и лёгкостью изложения. Многое из неё читатель узнает впервые.

Виктор Николаевич Сенча

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Документальное
Мой друг – Сергей Дягилев. Книга воспоминаний
Мой друг – Сергей Дягилев. Книга воспоминаний

Он был очаровательным и несносным, сентиментальным и вспыльчивым, всеобщим любимцем и в то же время очень одиноким человеком. Сергей Дягилев – человек-загадка даже для его современников. Почему-то одни видели в нем выскочку и прохвоста, а другие – «крестоносца красоты». Он вел роскошный образ жизни, зная, что вызывает интерес общественности. После своей смерти не оставил ни гроша, даже похороны его оплатили спонсоры. Дягилев называл себя «меценатом европейского толка», прорубившим для России «культурное окно в Европу». Именно он познакомил мир с глобальной, непреходящей ценностью российской культуры.Сергея Дягилева можно по праву считать родоначальником отечественного шоу-бизнеса. Он сумел сыграть на эпатажности представлений своей труппы и целеустремленно насыщал выступления различными модернистскими приемами на всех уровнях композиции: декорации, костюмы, музыка, пластика – все несло на себе отпечаток самых модных веяний эпохи. «Русские сезоны» подняли европейское искусство на качественно новый уровень развития и по сей день не перестают вдохновлять творческую богему на поиски новых идей.Зарубежные ценители искусства по сей день склоняют голову перед памятью Сергея Павловича Дягилева, обогатившего Запад достижениями русской культуры.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Александр Николаевич Бенуа

Биографии и Мемуары / Документальное
Василий Шукшин. Земной праведник
Василий Шукшин. Земной праведник

Василий Шукшин – явление для нашей культуры совершенно особое. Кинорежиссёр, актёр, сценарист и писатель, Шукшин много сделал для того, чтобы русский человек осознал самого себя и свое место в стремительно меняющемся мире.Книга о великом творце, написанная киноведом, публицистом, заслуженным работником культуры РФ Ларисой Ягунковой, весьма своеобразна и осуществлена как симбиоз киноведенья и журналистики. Автор использует почти все традиционные жанры журналистики: зарисовку, репортаж, беседу, очерк. Личное знакомство с Шукшиным, более того, работа с ним для журнала «Искусство кино», позволила наполнить страницы глубоким содержанием и всесторонне раскрыть образ Василия Макаровича Шукшина, которому в этом году исполнилось бы 90 лет.

Лариса Даутовна Ягункова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное

Похожие книги