Читаем Тайна долгожителя Жанны Кальман полностью

Эту же идентификацию не могли сделать и французские ученые, и таким образом, они работали с Жанной, не понимая, кто перед ними. Интервьюирование её нельзя отнести к объективным методам идентификации личности.

С точки зрения документального оформления рекорда Кальман к нему нет никаких вопросов. И хотя рекорд явно выбивается из статистики продолжительности жизни в маргинальных возрастах, пока есть только некие невнятно оформленные и множественные подозрения – там больше, здесь дольше, в том месте какая-то слишком большая разница. Пока ничего существенного.

Итоги на данном этапе таковы:

– никаких экспертиз нет, валидаторы сказали, раз формально документы в порядке – есть рекорд;

– сделать почерковедческую экспертизу было нетрудно, но для этого требовалось призвать сторонних экспертов, которые могли задать лишние вопросы;

– вопроса: почему в паспорте Жанны 1930-х годов фотография не соответствует возрасту, никто не задал Жанне. Или задал, но ответа не услышал. Или услышал, но нам уже не сказал!

Ленин и Кальман

…как глубоко заронилось в славянскую природу то, что скользнуло только по природе других народов…

Н. В. Гоголь. Мертвые души

Вы скажете: а причём здесь Ленин вообще? Тем более, он прожил очень короткую по нашим меркам жизнь. А не спешите… вот я не люблю спешить с выводами в теме игр Его Величества Времени.

Итак, январь 1924 год, в подмосковных Горках умирает Ленин. Границы Москвы заканчиваются недалеко от Саратовского вокзала (сегодня это Павелецкий вокзал). Для вскрытия тела формируют комиссию врачей и ученых из 11 человек.

И первое, что мы видим в заключении специалистов: «Труп пожилого мужчины правильного телосложения» Напомню, что на момент смерти Ленина ему было лишь 53 года 9 месяцев, тогда как Кальман – 122 года и 164 дня.

А теперь спрошу уважаемого читателя: кому придет в голову сегодня назвать современного человека в этом возрасте смерти Ленина пожилым? И меня, конечно, заинтересовало, почему же все-таки там написано «пожилой мужчина».

Для того, чтобы понять: это был частный случай или это соответствовало общим принципам возрастных оценок, которые использовал профессор Алексей Абрикосов и члены комиссий в те годы, я запросил в архиве оригинальный акт, выполненный им же в 1926 году при вскрытии тела Феликса Дзержинского. В нем также написано «труп пожилого человека» и оригинальные подписи всех членов комиссии, хотя этот человек на момент смерти был младше Ленина на пять лет – ему было лишь 48 лет.

Мой вывод – понятия пожилого возраста и старости были несколько другими. Эти понятия и их наполнение находятся в постоянной динамике, они эволюционируют вместе с человеком. В наше время, когда человек в развитых странах, живет намного больше, чем сто лет назад, критерии начала пожилого возраста и даже старости быстро изменяются. Качество жизни, уровень активности также изменились по сравнению с тем, что было сто лет назад.

Таким образом, так как Жанна Кальман ровесница Ленина и Дзержинского, то к ней уже в 1920-х годах должен был применяться термин «пожилая женщина». Люди век назад выглядели и были по факту более старыми, чем их ровесники сегодня.

Мы довольно легко определяем возраст людей. Но вот возраст долгожителей нам сложно отличить. Например, 100-летнего от 90-летнего. Причина в том, что мы мало видим этих людей. А в прошлом это были вообще редкие случаи. Что говорить о возрастах 110 и 120 лет, которые почти никто не видел.

Во Всемирном докладе ВОЗ 2016 года говорится, что старость начала XXI века стала очень разнообразной. Это предполагает, что люди старших возрастных групп сегодня могут быть более здоровыми.

Сегодня невозможно даже сравнивать современного человека «третьего возраста» со смартфоном в руке, быстро перемещающего в пространстве на самолетах и ежедневно выкладывающего фото и видео в соцсети, с человеком, родившемся в конце XIX-го века. Конечно, нет! Но не только население мира катастрофически быстро стареет, но и понятие начала старости смещается. Я уверен, это смещение продолжится и далее, возраст начала старости будет смещаться также на более поздний возраст. Но что это нам принесет, покажет только будущее.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Первые леди Рима
Первые леди Рима

Супруги древнеримских императоров, дочери, матери, сестры — их имена, многие из которых стали нарицательными, овеяны для нас легендами, иногда красивыми, порой — скандальными, а порой и просто пугающими.Образами римских царственных красавиц пестрят исторические романы, фильмы и сериалы — и каждый автор привносит в них что-то свое.Но какими они были на самом деле?Так ли уж развратна была Мессалина, так ли уж ненасытно жаждала власти Агриппина, так ли уж добродетельна была Галла Плацидия?В своем исследовании Аннелиз Фрейзенбрук ищет и находит истину под множеством слоев мифов, домыслов и умолчаний, и женщины из императорских семей — умные интриганки и решительные честолюбицы, робкие жертвы династических игр, счастливые жены и матери, блестящие интеллектуалки и легкомысленные прожигательницы жизни — встают перед нами, словно живые.

Аннелиз Фрейзенбрук

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История
Письма к Вере
Письма к Вере

Владимир и Вера Набоковы прожили вместе более пятидесяти лет – для литературного мира это удивительный пример счастливого брака. Они редко расставались надолго, и все же в семейном архиве сохранилось более трехсот писем Владимира Набокова к жене, с 1923 по 1975 год. Один из лучших прозаиков ХХ века, блистательный, ироничный Набоков предстает в этой книге как нежный и любящий муж. «…Мы с тобой совсем особенные; таких чудес, какие знаем мы, никто не знает, и никто так не любит, как мы», – написал Набоков в 1924 году. Вера Евсеевна была его музой и первым читателем, его машинисткой и секретарем, а после смерти писателя стала хранительницей его наследия. Письма Набокова к жене впервые публикуются в полном объеме на языке оригинала. Подавляющее большинство из них относится к 1923–1939 годам (то есть периоду эмиграции до отъезда в Америку), и перед нами складывается эпистолярный автопортрет молодого Набокова: его ближайшее окружение и знакомства, литературные симпатии и реакция на критику, занятия в часы досуга, бытовые пристрастия, планы на будущее и т. д. Но неизменными в письмах последующих лет остаются любовь и уважение Набокова к жене, которая разделила с ним и испытания, и славу.

Владимир Владимирович Набоков

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Документальная литература / Прочая документальная литература / Документальное