Тайна гибели Сергея Есенина. «Черный человек» из ОГПУ

Село Константиново, в котором родился и жил в детстве и юности поэт Сергей Есенин, находилось в Козьминской волости Рязанского уезда, Рязанской губернии, в 25 км от Рязани, на правом берегу многоводной в те годы реки Оки. Село летом утопало в зелени садов, а зимой — в сугробах снега. Единственным архитектурным украшением его была церковь, блестевшая позолоченными куполами. Звон ее колоколов ежедневно оглашал окрестность. Недалеко от нее возвышался 2-этажный барский дом, окруженный высокой оградой. Владельцем его был помещик Кулаков Иван Петрович, а после его скоропостижной смерти в 1911 году — его дочь Кашина Лидия Ивановна (1886–1937). Она была замужем за генералом (разошлась в 1916 году), жила в Москве, а в Константинове приезжала с двумя детьми только летом. Была образованной, знала три иностранных языка. Позже Есенин посвятил ей стихотворение «Зеленая прическа…». Дом Есениных добротный, деревянный, на высоком фундаменте ничем не отличался от других домов в селе. Обстановка в доме была самая простая, лишь необходимая для жизни: обеденный стол, табуретки, деревянные скамьи, железные кровати, сундук для одежды, полки для посуды. Большая русская печь в одной из комнат служила стеной для другой комнаты, обогревая ее в холодное время. Семья имела большое хозяйство: лошадь, две коровы, домашнюю птицу, несколько овец, коз и свиней (из воспоминаний Есениной А.). Были своя повозка, плуг и борона (при советской власти этот хозяйственный инвентарь был изъят). Возле дома был огород и небольшой сад. Мимо дома проходила грунтовая дорога, ведущая в центр села. По ней часто проезжали арбы, запряженные волами или лошадьми, изредка проезжала богатая тройка. Вдоль села были разбросаны ларьки и торговые палатки (ликвидированы были при советской власти).

Бабушка Сергея по отцу Аграфена Панкратьевна Есенина была властная, сварливая и требовательная. Мать Сергея Татьяна Федоровна не уступала ей в твердости характера и в своенравии. Между ними часто возникали ссоры. Муж Татьяны в конфликты не мог вмешиваться, так как жил и работал в Москве. В доме властвовали свекровь Татьяны и вторая невестка — жена Ивана.

Татьяна Федоровна, не терпевшая понуканий и ущемления свободы, периодически вырывалась из-под опеки свекрови и веселилась в кругу сельчан. У всех ее сверстниц были полноценные семьи, а она виделась с мужем всего несколько раз в месяц. К тому же, работая в городе, он не умел ни косить, ни пахать, ни сеять, ни заниматься домашним хозяйством. Хоть он не пил, не скандалил, не рукоприкладствовал, привозил подарки из города, а она не чувствовала себя счастливой. В ее груди билось живое сердце, и ее молодая кровь жаждала мужской ласки и внимания, и она обратила свое благосклонное внимание на красивого гармониста Матвея Назаровича Ерошина. Пела и плясала под его гармошку, что вызвало неудовольствие свекрови. Отношения в семье с каждым годом все больше обострялись. Ссоры нередко происходили в присутствии малолетнего сына Татьяны — Сергея, что не могло не сказаться на психике ребенка.

Семь лет Татьяна металась между долгом, соблюдением семейных устоев и зовом молодости. В 23 года поняла, что молодость уходит, а семейного счастья нет, и она потребовала развода. Но муж посчитал это позором для него и согласия не дал. Свекровь и невестка, обе гордые и своенравные, не найдя общего языка, не смогли ужиться под одной крышей.

Непокорный дух невестки не выдержал подчиненного положения в семье. В 1898 году 23-летняя Татьяна с трехлетним сыном Сергеем и только что родившейся дочерью Ольгой (1898–1901) ушла жить к своим родителям, которые жили в другом конце села, носившем название «Матово». Ни законы религии, ни осуждение людей не стали препятствием для ее отчаянного поступка.

В семье деда

Вскоре после ухода из дома свекрови к своим родителям Татьяна Федоровна, оставив детей на их попечение, уехала на заработки в город.

Жила в Рязани в прислугах, затем перебралась в Москву, где устроилась разнорабочей на кондитерской фабрике. Родителям высылала по три рубля в месяц на содержание детей. Разлука с матерью для трехлетнего малыша стала новой душевной травмой. «Отсюда берет начало драма ребенка, ставшего сиротой при живых родителях», — писали в одной из своих книг исследователи творчества Есенина Куняевы[27].

Тоскующий взгляд ребенка искал материнские черты в каждой женщине. Но судьба послала ему в утешение доброе и любвеобильное сердце его бабушки по матери Титовой Натальи Евтихиевны (1847–1911). Она заменила ему мать и взяла на себя заботу о его воспитании. Позже в своей автобиографии Есенин писал: «Бабушка любила меня изо всей мочи, и нежности ее не было границ». Это спасло ребенка от более глубокого нарушения его психики.