Тайна убийства Столыпина

— Но, ваше величество, здесь таится иная опасность, — заметил Столыпин. — Если вы возвратите проект в Думу, то, несомненно, вызовете конфликт. Вы же хорошо знаете, как крикливы многие депутаты. Во всех случаях пострадает дело — не будет штаба. Мы упустим время.

Государь возразил:

— Мы не можем уступать. Пусть лучше мы потеряем время, чем свою позицию.

Он дал понять, что обсуждение завершено и Столыпину предстоит одному искать выход из создавшегося положения.

Зайти в тупик легче, чем из него выйти.

Столыпин искал способ, как извернуться в этой ситуации: и с Думой портить отношения ему не хотелось, и с государем надо было считаться.

Дело затянулось.

А разрешилось оно просто, словно не служило яблоком раздора. Столыпин заболел, все узнали, что у премьера простуда, перешедшая в воспаление лёгких, которое могло завершиться чем угодно, даже летальным исходом. Правда, некоторые его противники засомневались: не хитрит ли, чтобы уйти в сторону? Потом успокоились — Столыпин действительно сильно болен.

— Надо предложить ему отдохнуть в Ливадии, — сказал государь. — В Крыму климат мягкий, пойдёт на пользу.

Сам государь любил Крым и старался каждый год бывать в Ливадии, в своём излюбленном месте отдыха.

Представлять законопроект в Государственный совет отправился министр финансов Коковцов, следовавший указаниям Столыпина. Был он человеком осторожным, сломя голову в воду никогда бы не прыгнул. Сенаторы, знавшие, что министр представляет проект Столыпина, отнеслись к нему сочувственно, и проект прошёл с удивительной лёгкостью.

Вернувшись в Петербург после болезни, Столыпин получил от государя письмо. Штаты Морского генерального штаба государь не утвердил и приказал отнести содержание штаба за счёт кредита. Столыпин сделал вывод: “Государь демонстрирует, что не допустит вмешательства в свои прерогативы, даже несмотря на то, что ошибка морского ведомства прошла через Государственный совет”.

Не там, где надо было, показал свой характер Николай II. Видно, его советники больше пеклись не о могуществе России, а лишь о сохранении прерогативы царской власти.

Выступая 3 марта 1908 года на вечернем заседании Комиссии по государственной обороне, Столыпин отстаивал свою позицию по поводу реформ на флоте. Конспекты той речи сохранились в его бумагах.

Он говорил уверенно, как всегда заостряя внимание на главных вопросах:

— Убеждать людей трудно, переубедить почти невозможно. Ваше решение уже готово. Мнения членов комиссии разделяются на две категории. Часть членов находит свободный линейный флот России совершенно ненужным: Россия — не морская держава, ей нужны только оборонительные береговые сооружения, Россию можно защищать без флота. Могу понять эту точку зрения, но мысли не разделяю, ибо если не будет флота, то придётся отойти вглубь страны. Понимаю, что, становясь на эту точку зрения, нужно отказать в средствах на постройку флота.

Члены комиссии слушали выступление премьера весьма внимательно.

— Другая часть членов полагает, что России нужен большой, свободный линейный флот. Для отказа от этой мысли должны быть действительные высокие основания. У авторов доклада этих оснований два: недостаточная подготовленность морского ведомства и отсутствие строго выработанной судостроительной программы. Мысль ясна: денег на флот не нужно, ибо они будут брошены в воду. Лозунг комиссии — ждать. Мне кажется, члены комиссии думали, что правительство может присоединиться к этому мнению: ведь правительству во флоте не отказывают, флот будет, но надо обождать. Если согласиться с посылкой комиссии, то нужно согласиться и с выводами.

Столыпин сделал паузу, чтобы перевести дыхание, а затем продолжил:

— Не могу усиленно не возражать против этих посылок. Мысль о реформе морского ведомства давно глубоко осознана правительством. Реформа не только задумана, но и близка к осуществлению. Ей глубоко сочувствует государь император. Накануне них реформ ведомству говорят: “Нужно подождать”. Это — не стимул для новой воодушевлённой работы. Всё сразу реформировать нельзя. От осуществления этих реформ нас отделяют, быть может, не месяцы, а недели, и нецелесообразно лишать в этот момент ведомство энергии и говорить, что не нужно работать.

Столыпин особенно заострил внимание на фразе: “Нужно подождать”.