Тайная эпидемия одиночества. В поисках утраченной близости

Десять лет назад мой профиль в одной из соцсетей напоминал фотографическое подтверждение крутизны моей жизни в Дубае. Между мной и грязным пригородным домом в Перте, звенящим от криков матери, стоял целый мир. Я была уверена, что моя жизнь теперь выглядит вот ТАК, я больше никогда не вернусь и не попаду в ловушку ТОЙ жизни. Здесь меня любят. На моей страничке все выглядит предельно гармонично: отраженные на ней ценности прекрасно сочетаются с ценностями моих друзей. Это означает, что я не сумасшедшая, что я достойна любви, что есть люди, похожие на меня, и они – мое племя, даже если мы ни разу толком не общались. В общем, я чувствую себя в безопасности.

Фасад рухнул, когда я вернулась в Перт после маминого инсульта. Оказалось, что вся эта армия малознакомых людей никогда не поддержит меня в беде. Пришлось наконец оторвать глаза от экрана и обратить внимание на тех, кто действительно обо мне заботился. Тех, кто в мой день рождения оставлял цветы у порога, потому что я находилась на самоизоляции и не могла открыть дверь. Тех, кто приносил мне еду, зная, что я болею, а рядом нет никого, кто мог бы за мной присмотреть. Тех, с кем я могла быть уязвимой. Это и есть показатели близких отношений. В итоге я поняла, что всем нам нужно почаще откладывать эти чертовы гаджеты в сторону. Думаю, сейчас мы находимся на пороге массового пробуждения, когда люди понимают, что стоит хоть иногда оставаться без цифровой связи. Ведь многим уже надоело быть заложниками своих телефонов.

Однако ваш телефон – еще не главный злодей. С технологиями не обязательно взаимодействовать по принципу «все или ничего». Во время пандемии мы ясно поняли, что они предоставляют нам замечательную возможность сближаться. Я активный сторонник того, чтобы использовать технологии не только для распространения знаний о человеческих отношениях, но и для установления самих отношений. Вот как соцсети и смартфоны можно использовать для сближения с другими.

Используйте технологии, чтобы улучшать свою жизнь, а не отвлекаться от нее

Рэй стоит на сцене, где должен выступить с самой важной презентацией в своей карьере. Он готовился к ней несколько месяцев и даже выучил текст на английском, не родном своем языке. Зал забит под завязку, среди многочисленных гостей есть и крупнейшие бизнесмены Азии. От этой речи буквально зависит судьба его новой компании. Никто из собравшихся не знает, что у отца Рэя рак. Он может умереть в любой момент, и необходимость выступать с речью в Сингапуре, вместо того чтобы быть с отцом в Гонконге, разрывает Рэя на части.

Рэй поднимается на сцену, и все идет хорошо, пока он не упоминает в речи свою бабушку, семью и наследие. Он делает паузу и едва не ломается. Подавив эмоции, он продолжает. Едва закончив, он уже мчится в аэропорт, как вдруг ему поступает звонок. Его мама по видеосвязи трясущимися руками направляет камеру на отца, лежащего на больничной койке. Благодаря этому видеозвонку Рэй смог попрощаться с отцом до вылета. Если бы не этот звонок, он, возможно, жалел бы об упущенной возможности всю оставшуюся жизнь.

Я понимаю, что он в тот момент чувствовал. Мой отец умер от рака, когда мне было 19, и у нас еще не было смартфонов. Редкое дегенеративное заболевание моей матери, которое буквально разрушает ткани ее мозга, пока я это пишу, вскоре полностью лишит ее кратковременной памяти. Вот уже пять лет, как она не помнит названия дней недели и отрезков дня. Уже три года она не помнит, что отец умер в 2004-м, а в 2018-м врачи сказали, что и она скоро умрет. Она все еще жива. Возможно, как и все уважающие себя властные азиатские матери, она дожидалась, пока я выйду замуж.

Наверное, моя реакция на новость о ее скорой кончине была довольно своеобразной: я начала снимать маму на видео, чтобы запечатлеть те моменты, которые нам осталось провести вместе. Такое поведение я объясняю для себя тем, что после смерти отца у нас не осталось ни одного совместного видео, ведь смартфонов тогда еще не было. Со временем я забыла его манеру общения, тембр голоса и улыбку. Всякий, кто пережил тяжелую личную потерю, знает, что одних фотографий мало.

Я постоянно записывала видео с мамой, когда приезжала к ней в Перт, а затем пересматривала записи, напоминая себе о нашей связи. Исследования доказывают, что простой просмотр видео с любимыми способствует выработке окситоцина и может поднять настроение. Видео хранит в себе куда больше эмоций, чем неподвижные фотографии и сообщения. Но у нас все еще нет весомых доказательств того, что общение по видеосвязи продлевает жизнь так же, как личное.