Тайная полиция в России. От Ивана Грозного до Николая Второго

Кризисный для царизма 1905 год наряду с аграрными конфликтами и рабочими забастовками ознаменовался также национальными волнениями. В феврале вспыхнула резня между армянами и азербайджанцами в Баку, в апреле подверглось нападению еврейское население Житомира и Симферополя, в июне произошел погром в Нижнем Новгороде, в июле — в Керчи. По своим масштабам (в Баку, по официальным данным, погибли 232 человека) каждое из этих побоищ было сравнимо с наиболее кровопролитными погромами предшествующих десятилетий. Но октябрьские погромы превзошли по размаху все, что страна видела раньше.

Практически все погромы развивались по однотипной схеме. Толчком для них послужил Манифест 17 октября 1905 г., даровавший населению «незыблемые основы гражданской свободы». Как только разнеслась весть о манифесте, по всей стране начались митинги и демонстрации. Произносились горячие речи о том, что деспотизму пришел конец. Следующие дни внесли струю отрезвления в революционную эйфорию. Пришли в движение доселе безмолвные массы, являвшиеся опорой патриархальных порядков. Их возмутило глумление над национальными и монархическими символами — императорскими вензелями, портретами Николая II и бюстами его царственных предков. Особое раздражение антисемитов вызвало ликование еврейского населения, увидевшего в манифесте (как оказалось, преждевременно) долгожданное равноправие. Каждый факт, например появление плакатов «Наша взяла» или знаков со звездой Давида, тысячекратно усиливался народной молвой.

То же самое происходило с опрометчивыми словами, которые приписывались евреям. Киевляне передавали рассказ о человеке нерусского облика, который надел на голову раму от царского портрета и кричал: «Теперь я государь!» Одесситы говорили о еврее, который якобы бахвалился перед русскими знакомыми: «Мы, евреи, дали вам Бога, а теперь дадим и царя». Носились ложные слухи о надругательствах, совершенных иноверцами над православными святынями.

В ответ на демонстрации под революционными лозунгами начались так называемые «патриотические» манифестации с церковными хоругвями и царскими портретами. Их организовывали духовенство, патриархальное купечество и местная администрация. В некоторых городах произошло лобовое столкновение противоположных шествий, в других — вооруженные отряды, укомплектованные членами нелегальных партий, обстреливали своих противников. Зачастую «патриотические» манифестации, возбужденные призывами своих вожаков, перерастали в погромы. Крестьяне, проживавшие вблизи еврейских местечек, следовали примеру горожан. Они громили торговые лавки и жгли хутора, арендуемые евреями.

Общее количество погромов не поддается точному определению. Максимальные цифры, названные современниками, — 660 населенных пунктов, подвергшихся разгрому, 4 тыс. убитых и 10 тыс. раненых. По нашим подсчетам, основанным на материалах Департамента полиции, Министерства юстиции, прессы и других источников, с 18 октября по 1 ноября 1905 г. погромы прокатились по 358 населенным пунктам (108 городам, 70 посадам и местечкам, 180 деревням). Погибли 1622, были ранены 3544 человека. Эти данные не являются исчерпывающими. По числу погибших на первом месте стояла Одесса (по неполным данным, 618 убитых и 561 раненый), за ней следовали Екатеринослав (соответственно 88 и 231), Киев (68 и 301), Томск (68 и 86), Кишинев (53 и 67), Минск (52 и 100), Баку (51 и 83). Большинство перечисленных городов переживали не первый погром. Однако погромы произошли и в городах, находившихся далеко за чертой еврейской оседлости, — в Курске, Твери, Ярославле и др.

Октябрьские погромы не совсем правильно принято называть еврейскими. Нам удалось установить национальную принадлежность примерно 2/3 пострадавших. Евреи составляли 58,4 % убитых и 46,2 % раненых. Остальные погибшие были русскими, украинцами, белорусами, армянами и т. д. Еврейское население было лишь одним из объектов нападения. Другими мишенями являлись все, кого погромщики, зачастую без всяких оснований, причисляли к врагам самодержавного строя. Ими могли быть демократически настроенные интеллигенты, либеральные общественные деятели, учащиеся высших и средних учебных заведений. Это хорошо видно, например, из телеграммы жандармского подполковника Субботина о событиях в Нежине: «Народ всех русских демократов ловил по улицам, выводил из квартир, заставлял публично становиться перед портретом, присягать, а в процессии идти и петь гимн. Народ рыдал. Евреи не присутствовали».

Неизбежно вставал вопрос о персональной ответственности за взрыв насилия в октябрьские дни. Либеральная пресса писала по горячим следам: «Самая грандиозность всероссийской организации контрманифестаций со всеми их возмутительными вариантами доказывает, что это дело властной руки, имеющей возможность распоряжаться государственными, но не слабыми частными средствами». В оппозиционных кругах укрепилось мнение, что «властную руку» к погромам приложил товарищ министра внутренних дел, заведующий полицией генерал-майор Д.Ф. Трепов.