Тайная полиция в России. От Ивана Грозного до Николая Второго

Хотя Белецкий был новым человеком на Фонтанке, именно ему давались наиболее деликатные поручения. Он подготавливал за подписью министра ответы графу С.Ю. Витте по поводу причастности полиции и черносотенцев к покушению на его жизнь. Белецкий вспоминал, что им «приходилось извилистым образом выдумывать ответы, которые имели значение отписки, но тонкой отписки, ни два, ни полтора, что называется».

В Департаменте полиции Белецкий ведал финансовой частью и законодательной комиссией, разрабатывавшей полицейскую реформу. Эту работу курировал товарищ министра А.А. Макаров. Пересев в кресло министра, он поставил своего подчиненного во главе Департамента полиции (с декабря 1911 г. Белецкий считался исполняющим должность, а через год был утвержден директором). Главным достоинством Белецкого как чиновника была поразительная работоспособность. Он занимался служебными делами с утра до позднего вечера. Если же министр требовал срочный доклад, то Белецкий мог за ночь проштудировать тысячу страниц документов и утром представить подробную справку.

В глазах сослуживцев и знакомых Белецкий был весьма достойным человеком, может быть грешившим чрезмерной искательностью по отношению к высшим чинам. Он считался примерным семьянином и вместе с двумя родными дочерьми воспитывал приемную девочку-сиротку. Однако министр Макаров недаром говорил, что его подчиненный безупречен до тех пор, пока его держат в узде.

До назначения директором Белецкий почти не касался вопросов политического розыска. От человека с университетским образованием, много сил отдавшего подготовке полицейской реформы, можно было ожидать свежего взгляда на полицейскую рутину. Однако Белецкий занял узковедомственную позицию по отношению к агентуре, наружному наблюдению, нарушению тайны корреспонденции и т. п. Его часто называли «всероссийским сыщиком», «поэтом полицейского ремесла». Белецкий буквально упивался положением руководителя тайной полиции империи. Он командировал за границу чиновников для изучения всех новшеств полицейского дела, созвал первое совещание начальников сыскных отделений, пропагандировал научные методы борьбы с преступностью. Белецкий положил начало использованию подслушивающих устройств. По иронии судьбы бесчисленное множество «жучков», расплодившихся в период существования советских органов безопасности, ведет свою родословную от нескольких подслушивающих аппаратов, выписанных по инициативе Белецкого из-за границы и установленных в помещении большевистской фракции.

Белецкий с величайшим энтузиазмом занимался работой, от которой предпочитали держаться в стороне многие из его предшественников по директорскому посту. Он лично руководил наиболее важной секретной агентурой, встречался с осведомителями на конспиративных квартирах, диктовал им инструкции. Зная все нюансы революционного подполья вплоть до личных отношений лидеров главных партий, Белецкий проводил древний принцип «разделяй и властвуй». Он сделал ставку на раскол между большевиками и меньшевиками, хотя дальнейшие события показали, что обособление большевистской партии имело совсем иные последствия, чем рассчитывал директор Департамента полиции.

К 1910 г. охранка все больше внимания уделяла Российской социал-демократической рабочей партии; руководители тайной полиции полагали это возможным, поскольку террористическое крыло оппозиции было разгромлено и деятельность партии эсеров дезорганизована. Этой победы, по мнению полиции, удалось добиться благодаря секретной агентуре.

В 1912 г. у Белецкого родился замысел небывалой операции. Он решил воспользоваться парламентской системой и провести в депутаты Государственной думы одного из самых способных и пользующихся наибольшим доверием агентов охранки — Романа Малиновского.

Сотрудничая с охранкой, обрусевший поляк Малиновский одновременно являлся видным рабочим активистом, однако он имел судимость, что лишало его возможности участвовать в выборах. Охранке предстояло устранить это препятствие.

Отсидев положенный срок за кражу со взломом, Малиновский в 1902 г. вышел на свободу и вскоре выдвинулся в первые ряды рабочего движения. Он участвовал в создании Петербургского союза рабочих-металлистов, а в 1907 г. стал его секретарем. Пламенные речи и смелые выступления против правительства снискали Малиновскому немалый авторитет в рабочей среде. Он был одним из тех речистых рабочих-вожаков начала XX в., которые умели увлекать большие аудитории.

После тюрьмы Малиновский не только посвятил себя рабочему движению, но и стал осведомителем охранки, причем карьера его в полиции складывалась не менее успешно, чем в профсоюзе металлистов.