Тайная полиция в России. От Ивана Грозного до Николая Второго

Неудивительно, что до сих пор не умолкает спор о том, кто еще из известных революционеров на самом деле являлся агентом охранки. Среди эсеров после разоблачения Азефа под подозрением были практически все руководители партии. После Октябрьской революции в эмигрантских кругах особенной популярностью пользовались компрометирующие материалы на большевистских комиссаров. Бывшие чиновники Киевского охранного отделения утверждали, что их информировал Л.Б. Розенфельд (Каменев). Другие охранники вспоминали, что в делах Нижегородского охранного отделения фигурировала нелестная оценка А.В. Луначарского как агента, которому нельзя доверять. По словам хорошо знавших его людей, Л.Д. Бронштейн (Троцкий), будучи товарищем председателя Петербургского совета рабочих депутатов, якобы тоже состоял на службе в Департаменте полиции. Время от времени всплывали документы об агентурной службе И.В. Джугашвили (Сталина) и назывались его агентурные клички — Семинарист, Фикус, Василий.

Возникла даже легенда, что Сталин поспешил расстрелять военачальников Красной армии, потому что в их руки попало досье с его агентурными донесениями. В свою очередь во время открытых процессов над противниками Сталина из большевистской гвардии им инкриминировались давние связи с охранкой. На самом деле не существует сколько-нибудь серьезных фактических данных о полицейской службе Сталина или других известных большевиков. Скорее всего, эти легенды появились в пылу политической борьбы с целью опорочить соперников.

IV

Официальный статус секретного сотрудника был очень шатким. Ему выплачивалось жалованье, но он не считался государственным служащим, и Департамент полиции не нес ответственности за его материальное обеспечение в случае провала. Вместе с тем способный осведомитель мог перейти в ряды чиновников и добиться высокого положения. Такой путь проделали, например, С.Г. Зубатов и П.И. Рачковский. Остановимся на карьере нескольких менее известных специалистов политического розыска.

Среди них был некто П.С. Статковский, который впоследствии возглавил сначала охранку в Петербурге, позднее — жандармское управление в Петербургской губернии и оставался на этом посту вплоть до 1912 г., когда его с почестями проводили на пенсию.

Происхождение Статковского никак не предполагало его будущей карьеры. Он родился в 1856 г. в Херсонской губернии в семье мелкого чиновника, в 1873 г. держал экзамен в реальное училище, но затем в возрасте семнадцати лет решил поступить на военную службу в пехотный полк — обычный выбор для молодого человека без связей и покровителей. Статковский поступил на службу, когда в армии получили распространение преобразования, проводимые военным министром Д.А. Милютиным, который развернул программу модернизации вооруженных сил России. Через несколько месяцев Статковский был рекомендован в юнкерскую школу; по окончании ее присваивалось младшее офицерское звание.

Затем неожиданное событие помешало его карьере. Статковский был исключен из школы за «поступок, не соответствующий званию юнкера»; правда, к экзаменам его допустили. (Царские власти нередко таким образом наказывали молодежь с радикальными взглядами за единичные проявления недовольства или протеста. Например, В.И. Ульянов (Ленин) был исключен из университета с юридического факультета, но допущен к экзаменам, блестяще сдал их экстерном, став дипломированным юристом.)

Начавшаяся в 1877 г. война с Турцией предоставила Статковскому возможность искупить свою вину. Он отлично служил, был награжден Георгиевским крестом 4-й степени и, сдав экзамен, получил младший чин в кавалерии. Затем он вторично оказался под подозрением, когда в 1884 г. возглавлял военную охрану в киевской тюрьме. Кто-то донес на Статковского, что он якобы проносил в тюрьму письма и разговаривал с политическим заключенным. Никто не мог подтвердить обвинения, однако начальник Статковского посоветовал ему подать в отставку, чтобы избежать увольнения по обвинению в «политической неблагонадежности». Статковский ушел в отставку в августе 1884 г., получив разрешение оставаться в резерве, но полиция взяла его под наблюдение.

Три года Статковский оставался не у дел. Приехав в Петербург, он попытался поступить в Технологический институт, но не был зачислен, поскольку у него отсутствовало свидетельство о благонадежности. Многие молодые люди, столкнувшись с подобными препятствиями, глубоко разочаровывались в царском режиме и примыкали к революционерам. Другие, подобно Статковскому, заслуживали политическую реабилитацию, поступив на службу в охранку. Он начал получать мелкие поручения от политической полиции, хотя до 1893 г. считался «подозрительным» и оставался под наблюдением, так как охранка, естественно, не испытывала доверия к новым агентам.