Тайная полиция в России. От Ивана Грозного до Николая Второго

Необходимость полагаться на детективов, которые не находятся непосредственно у него в подчинении, заставила Красильникова сомневаться в качестве собираемой ими информации, поэтому он старался завербовать новых осведомителей среди французских граждан. В июне 1912 г. Красильников сообщил в Особый отдел, что у него на примете есть некто В. Белый, издатель русскоязычного «Парижского листка» — ежедневной газеты, которую Красильников считал «несомненно вредной» с точки зрения ее влияния на «заграничные эмигрантские круги». Красильников пришел в редакцию «Листка» как частное лицо, имеющее некоторые связи с Петербургом, и завел с Белым общий, ни к чему не обязывающий разговор, говоря о том, что редактор мог бы оказать «необходимые услуги» имперскому правительству. В ходе разговора, однако, выяснилось, что шпион из Белого вряд ли получится, что «в революционной борьбе он никогда никакого участия не принимал, ей… совершенно не сочувствует и ею не интересуется, потому и осведомленности о таковой не имеет». Белый признался, что публиковал в «Листке» статьи радикального толка только потому, что журналисты-революционеры обходились ему очень дешево.

Когда Красильников заговорил о публикации в «Листке» статей, благоприятных для российского правительства, Белый отвечал, что это будет стоить 50 тыс. франков в год. Красильников никак не среагировал на подобное предложение, и тогда Белый резко сбавил цену до 10 тыс. франков или даже меньше. Что произошло дальше, неизвестно, но похоже, что все это дело было затеяно Красильниковым не всерьез.

При этом донесение, отосланное заведующим заграничной агентурой в Департамент полиции за тот месяц, было составлено в обычном официальном тоне. Говоря о том, как дорого обходится содержание внутренних агентов и детективов, и указывая на дополнительные расходы, связанные с вербовкой осторожных местных чиновников, Красильников очень просил начальство увеличить его фонды (эта просьба будет в дальнейшем неоднократно повторяться).

Вместо денег полицейские чиновники послали Красильникову внутреннего агента, от которого они хотели избавиться, — некоего А.И. Литвина, который начал служить в охранке в 1904 г. в Варшаве. Неприятности начались в 1910 г., когда в Министерство внутренних дел поступила жалоба от еврейки Луцкой о том, что Литвин «с целью вымогательства 1000 руб. денег у ее мужа заключил последнего под стражу». Следствие показало, что Литвин и другие сотрудники агентуры арестовывали граждан, «нарушая основные правила деятельности охранного отделения». В наказание было решено «отвести Литвина от единения с агентурой», однако тогда уволен он не был.

Его увольнение последовало через год «за участие в недобросовестной игре в карты в варшавском Русском собрании». Литвин оставил должность, угрожая охранке судом и разоблачением ее секретов. В июне 1911 г. в Департамент полиции пришла жена Литвина, обвиняя бывших начальников ее мужа в том, что Литвин вел нечестную игру под их давлением. Боясь скандала, товарищ министра внутренних дел отдал распоряжение, чтобы Московская охранка продолжала платить Литвину жалованье, но запретил давать ему какие бы то ни было секретные поручения.

По какой-то причине в июле 1912 г. было решено послать именно Литвина в Париж к Красильникову. Таким образом Литвин снова оказался на секретной службе и в предвоенные годы участвовал в очень важной операции — перехвате данных немецкой военной разведки. Однако начальники снова были им недовольны: на этот раз он не сумел сохранить в секрете свое действительное имя и положение. Перед войной он ушел в отставку и поселился в Англии, получив паспорт на имя Ландена.

VIII

Тем временем Красильников полностью разочаровался в работе частного детективного агентства, чьи 28 сотрудников после 1910 г. стали очень дорого ему обходиться. В 1913 г. он отказался от услуг агентства под предлогом, что он больше не заинтересован в слежке за эмигрантами, и создал свою собственную следственную группу, вдвое меньшую по числу сотрудников. К большому удовлетворению французского правительства, группа эта была сугубо частная, ее возглавили два ветерана охранки, оба граждане Франции — Анри Бинт и Андрей Самбен. В контракте оговаривалось, что в случае смерти одного из них все фонды агентства и мебель переходят к оставшемуся в живых партнеру. Штат сотрудников был ограничен 12 агентами, и Красильников требовал соблюдения строгой секретности при найме, чтобы уволенные следователи в отместку не предложили свои услуги Бурцеву.

В основном, сообщал Красильников в Петербург, он избавился от тех агентов, которые работали нечестно или неэффективно. Однако доказать или проверить, на самом ли деле они работали плохо, было крайне трудно, поскольку большинство сотрудников действовали совершенно независимо друг от друга.

Ссылаясь на те же причины, Красильников в августе 1913 г. уволил одного агента в Англии; протестующее письмо, отправленное этим англичанином в Департамент полиции, проливает некоторый свет на мелкие интриги в действиях заграничной агентуры.