Тайная полиция в России. От Ивана Грозного до Николая Второго

Насколько правильными были догадки Витте о подоплеке покушения на его жизнь? «Союз русского народа» вынашивал планы его физического устранения. Но, в отличие от убийства Герценштейна, руководство «Союза» было лишь косвенно замешано в этом деле. Можно предположить, что Дубровин, убедившись в неспособности собственных дружинников, обратился за помощью к московскому филиалу «Общества активной борьбы с революцией». Вполне вероятно, что это был не первый случай и Казанцеву уже приходилось консультировать столичных коллег в Териоки.

Явственно прослеживается связь организаторов покушения с тайной полицией. Казанцев был известен Петербургской охранке, поскольку по его доносу был раскрыт склад бомб на Литовском проспекте. Казанцев проживал в Москве по паспорту Казимира Олейко. Этот документ был утерян настоящим владельцем и доставлен кем-то в охранное отделение. Начальник Московской охранки не мог объяснить Департаменту полиции, каким образом этот паспорт из архива попал в руки Казанцеву.

После Февральской революции Климович заявлял, что не подозревал об использовании черносотенцами революционно настроенных молодых людей: «Говоря откровенно, додуматься до такой комбинации, если бы мне не подсказали, я не мог…» Судя по воспоминаниям его столичных коллег, начальник Московской охранки был не столь наивным. Герасимов писал: «В записной книжке Казанцева имелись адреса конспиративных квартир Московского охранного отделения. Не было сомнений, что и динамит получен оттуда же и что все предприятие организовано с ведома начальника этого отделения полковника Климовича. Все эти данные были мною собраны и препровождены в Департамент полиции, где они и были похоронены».

Покушение на Витте наглядно показало, что правый террор — как массовый, так и индивидуальный — вызывал сочувствие и даже прямое содействие со стороны части государственного аппарата. Тайная полиция не могла существовать вне времени и пространства, а ее сотрудники не являлись примером политической беспристрастности. Взгляды большинства охранников сформировались в эпоху, когда взгляды, впоследствии положенные в основу программы «Союза русского народа», были единственными официально дозволенными, а конституционные идеи считались противозаконными. В новых условиях самодержавный режим пытался найти опору для своей внутренней политики в лице черносотенных союзов. Тайная полиция в свою очередь стремилась использовать поддержку черносотенных боевых дружин.

Сотрудничество с крайне правыми имело свою оборотную сторону. Когда освободительное движение пошло на спад, черносотенные дружины оказались ненужными. Однако правительству с немалым трудом удалось загнать обратно выпущенного на свободу джинна. Серьезным ущербом для престижа монархии обернулось помилование убийц Герценштейна и грубое давление на судебные власти с целью замять скандал вокруг покушения на Витте. С точки зрения руководителей полицейского ведомства, заслуги «черной сотни» искупали эти издержки.

Не случайно Столыпин писал одесскому градоначальнику Толмачеву: «Я не могу не позволить себе поделиться с вашим превосходительством моим личным соображением о том, что в смутную эпоху 1905–1906 гг. “Союз русского народа” сыграл крупную, можно сказать, историческую роль, оказав существенную помощь и содействие правительству в деле подавления революционного движения».

Раздел IIIДвойные агенты и диссиденты

Функционируя как огромный компьютер, охранка видела в своих сотрудниках исправные и бесстрастные части механизма. Однако они были живыми людьми со всеми их достоинствами и пороками. Особенно сложно было проконтролировать секретных сотрудников, практически невозможно — определить момент, когда испытанный агент в силу тех или иных причин начинал утаивать или сообщать неверную информацию, что неизбежно искажало общую картину.

Но гораздо худшим был вариант, при котором секретный сотрудник, не выдержав ежедневных нервных перегрузок, выходил из повиновения, уничтожая важнейшие узлы всей системы. Наконец, охранка, используя изменников и перебежчиков из революционного лагеря, не была застрахована от диссидентов в собственных рядах. Мы сочли возможным рассмотреть эти проблемы на примере нескольких людей, чьи судьбы оказались связанными с тайной полицией.

Глава 7Суперагент Азеф

Департамент полиции имел своего агента номер один, чьим подвигам могли бы позавидовать супермены из самых захватывающих шпионских романов. В отличие от литературных героев, Азеф не был объектом гордости и подражания. Его имя стало нарицательным обозначением вероломства и предательства. Разоблачение Азефа, занимавшего важное положение в эсеровской партии, внесло смятение в ряды радикальной оппозиции, так как подтверждало самые мрачные прогнозы о всесилии охранки. Вместе с тем это дело поставило правительство в очень сложное положение. К потере незаменимого осведомителя добавилось обнародование целой вереницы фактов, неприглядных с моральной и сомнительных с юридической точки зрения.