Таинственное убийство Линды Валлин

— Побоялся, что ты лопнешь от зависти, — ответил Торен и улыбнулся довольно.

— А Монссон многое успел, — заметил Кнутссон, хотя и собирался раньше поменять тему.

— Ему еще повезло, что он живет не во времена Зорна, — заметил Торен, который, даже будучи полицейским, серьезно интересовался искусством.

— Несмотря на небольшую неудачу с мусорным баком, по-моему, нам есть с чем поздравить себя, — согласился Левин пару часов спустя, когда ознакомился с показаниями новой свидетельницы. — Хотя твои слова относительно Зорна я не понял, — добавил он и посмотрел на Торена.

Интерес Монссона к женскому полу, объяснил Торен. Похоже, он переспал со всеми девушками в Смоланде. Или почти со всеми. Точно как Андерс Зорн, который, если верить истории, якобы настрогал пятьдесят пять не признанных им внебрачных детей за те часы, пока не занимался созданием картин.

— Пятьдесят пять только в приходах Орса и Гагнефс. Удача для Монссона, что у девиц сейчас имеются противозачаточные пилюли. Судя по всему, он ведь фактически успел сотворить только одного ребенка, — объяснил Торен.

83

— Третий раз, когда вы встретились? — спросила Хольт с прежним любопытством и со столь же дружелюбным и заинтересованным видом, что и более часу назад, когда она начала допрос. — Расскажи. Как все произошло?

По словам Монссона, Линда сама позвонила ему по номеру, который он ей дал, и, честно говоря, сильно его удивила. Это было на следующий день после дня ее рождения. Ей исполнилось восемнадцать накануне, и отец организовал большое празднество для нее и ее друзей в своей усадьбе. Сейчас она захотела устроить себе продолжение наедине с Бенгтом Монссоном.

— Что вы тогда подумали? — спросила Хольт.

— Честно говоря, на самом деле ужасно удивился, — сказал Монссон. — У меня и мысли не возникало позвонить ей, и ее звонок стал для меня полной неожиданностью.

— Что она сказала?

— Именно это было самое странное. Спросила, нельзя ли пригласить меня на ужин. Отпраздновать то, что она сегодня стала взрослой и совершеннолетней женщиной.

— И как ты воспринял ее идею?

— Ну, предложил разделить расходы пополам, — сказал Монссон.

— И как она отреагировала?

— Сказала, что я не должен даже думать об этом, поскольку не с ее матушкой я выйду в люди. Так вот заявила. Напрямую.

— Ты удивился, — констатировала Хольт.

— Это же было слишком откровенное заявление, — согласился Монссон. — Хотя относительно ее отца и его денег я ведь уже все знал. Мать Линды… Лотта то есть… рассказала мне. К тому же я побывал у него дома и, конечно, многое понял.

Потом они встретились. Поужинали в ресторане в Векшё, разговаривали.

— Кто тогда оплатил счет? — поинтересовалась Хольт с дружелюбной миной, потребовавшей немалых усилий с ее стороны.

— Да, Линда сделала это, — сказал Монссон и все еще выглядел удивленным. — Я действительно предлагал половину, но она уже приняла решение. Заявила также, что отныне является взрослой и самостоятельной женщиной и вполне может пригласить мужчину в ресторан, если считает нужным. Вдобавок сказала, что, по ее мнению, у нее гораздо больше денег, чем у меня, это же истинная правда, и мне пришлось согласиться. Мы говорим, значит, о девице, которой только исполнилось восемнадцать лет.

— И потом вы поехали к тебе домой и уединились, — сказала Хольт. Она ведь не собиралась упускать удобный случай.

— Да, — подтвердил Монссон. — Мы поехали ко мне и занимались любовью.

— Расскажи о первом разе, когда вы были вместе, — сказала Хольт.

Речь шла только о ласках. Никакого обычного секса. Они ласкали друг друга. Потом Монссон угостил ее вином, и они разговаривали, и спали вместе, и завтракали на следующий день. Именно так все обстояло, и сама мысль о том, что он сейчас сидел здесь, и ему приходилось рассказывать об этом, ранила его до глубины души. Он попал в совершенно непостижимую ситуацию. Он никогда не приносил Линде вреда, у него и мысли подобной не возникало.

— Знаешь, — сказала Хольт и посмотрела на часы. — Я предлагаю сейчас прерваться и продолжить завтра.

— Он признался, что имел секс с ней? — спросила прокурор, когда она и Анна Хольт обедали вместе.

— Он не настолько глуп, — констатировала Хольт.

— А как же тогда остальное? Брешь в воспоминаниях относительно пятницы четвертого? Он попытался вспомнить о ней?

— Сделал наполовину искреннюю попытку в конце, но я, к счастью, успела остановить его, — сказала Хольт.

— Ты думаешь подождать с этим? — спросила прокурор.

— Я думаю подождать до того момента, пока не приведу его в квартиру, где все случилось, — сказала Хольт. — Сначала мне надо узнать обо всем, что с ним произошло в те сутки, когда он задушил Линду.

— Вот тогда, ты полагаешь, придет время?

— Да, и я думаю, ты тоже могла бы присутствовать.

— У тебя есть предположения, чем там все закончится? — спросила прокурор.

— Конечно, — сказала Хольт. — Я точно знаю, чем все закончится.

— Нет желания рассказать?

— Я могу написать тебе это на бумажке, если пообещаешь не читать, пока я не разберусь с ним.