Таинственное убийство Линды Валлин

— Нашего Господа, — повторил Бекстрём торжественным тоном. — Всемогущего Отца нашего, Творца земли и небес, который служит моим Провожатым на жизненном пути и к кому я также обращаюсь за утешением в часы невзгод.

Наверное, так выглядит человек перед тем, как у него отвалятся рот и уши, подумал он, увидев реакцию собеседницы.

— Я понятия не имела, что ты так религиозен, Бекстрём. — Она внимательно на него посмотрела.

— О подобном не кричат на каждом углу, — ответил Бекстрём, бросив укоризненный взгляд на психолога, и покачал головой. — Это между мной и Господом нашим.

— Я тебя хорошо понимаю, — закивала Лу. — Но одно ведь не исключает другого, — продолжила она. — У тебя никогда не возникало мыслей об альтернативных… Использовать другие способы сбросить камень с души, я имею в виду.

— О чем тогда речь? — спросил Бекстрём угрюмо, насупил брови и дал ей испробовать настоящий полицейский взгляд.

Пора закрутить гайки, подумал он.

— Ну, например, различные формы терапии, вроде дебрифинга, он ведь фактически относится к ним, — сказала Лу и натужно улыбнулась ему. — Моя дверь всегда открыта, и многие верующие…

— Мне не нужны другие боги рядом со мной, — взорвался Бекстрём и указал в ее сторону рукой, поднимаясь со стула. — Я имею в виду ту самонадеянность, которую ты и твои коллеги демонстрируете, когда пытаетесь занять место Творца. Разве ты не понимаешь, что тем самым вы нарушаете первую заповедь?

Или же вторую? Хотя какое это имеет значение, подумал он.

— У меня и в мыслях не было вывести тебя из равновесия, я действительно не хотела…

— Все дела человеческие — суета и томление духа, — перебил ее Бекстрём. — Екклезиаст, глава двенадцать, стих четырнадцать, — продолжил он, не спуская с Лу взгляда. Он ляпнул это наобум и рисковал опростоволоситься, но она, похоже, не отличалась особой религиозностью.

— Я искренне извиняюсь, если оскорбила тебя, — пробормотала Лу и еле заметно улыбнулась.

— Моя дверь всегда открыта, — сказал Бекстрём и открыл дверь ее кабинета, стараясь тем самым придать больше значимости своим словам. — Ты должна понять, Лилиан, — продолжил он высокопарным тоном. — Мы — люди… мы предполагаем, а Господь располагает.

«Самое время запереться в сортире, где я смогу спокойно отвести душу», — подумал Бекстрём и закрыл за собой дверь.

Придя в отель и поднявшись в свой номер, он сразу же налил себе холодного пива.

— У тех, кто пьет прямо из банок, наверное, не все в порядке с головой. Чертовы неандертальцы.

Бекстрём сделал несколько больших глотков и жадно слизал пену с верхней губы. Потом он завалился на кровать, включил телевизор и принялся перелистывать телефонные сообщения. Таких набралось немало, и большинство из них были от Карин с местного радио. В последнем, полученном всего несколько часов назад, она уверяла, что «нам не понадобится болтать о работе», и с целью продемонстрировать благие намерения даже дала ему свой домашний номер. «Могу я пригласить тебя перекусить в каком-нибудь укромном местечке?»

Женщина в опасности, подумал Бекстрём и потянулся к телефону на своей тумбочке.

— Она, похоже, уже на грани, — решил он, набирая ее номер.

Укромное местечко представляло собой маленький трактир, где часть столиков стояла под открытым небом и откуда открывался вид на очередное смоландское озеро. Трактир находился на приличном расстоянии от города, но такси Бекстрёму оплачивал работодатель, так что это не создавало ему проблем.

«Слава богу, ни одного чертова журналиста пока, во всяком случае, если верить моим глазам старого сыщика», — подумал он, выдвигая стул для своей спутницы.

— Наконец мы одни, комиссар. Ура, ура, ура. — Карин улыбнулась и губами, и глазами. — Что ты хотел бы съесть? Я угощаю.

— Ни в коем случае, — запротестовал Бекстрём. Он еще в такси решил оформить свою переработку как встречу с еще одним тайным осведомителем, и, естественно, в качестве доказательства ему требовался счет.

— Я хотел бы отведать чего-нибудь вкусного, — продолжил он, скосившись на загорелые руки и ноги своей спутницы. На ней было тонкое летнее платье, три верхние пуговицы которого она, вероятно, забыла застегнуть.

Пожалуй, платье слишком легкое, подумал Бекстрём.

— Все прошло просто отлично, — подвел он итог вечера, когда оставил свою даму перед подъездом ее дома. Все ее попытки перевести разговор на убийство Линды он сразу же пресекал. А чтобы поддерживать беседу и как бы между делом рассказать немного о себе, предложил ей обычную полицейскую классику и в заключение надавал щедрых обещаний на будущее.

— Ты ведь, наверное, понял, что я чувствую, — вздохнула Карин, катая в ладонях бокал с вином. — Люди должны знать, что происходит. Пусть даже речь идет об убийстве. Убили ведь нашу, местную девушку.

— Большинство из того, что пишут в газетах о нашем убийстве, просто пустая болтовня, если это как-то тебя утешит, — сказал Бекстрём.

Чего не сделаешь ради баб, подумал он.

— Неужели? — воскликнула она с искоркой надежды в глазах.