Таинственные явления природы и Вселенной

5. Мы закрываем глаза на то, что наш вид можно безошибочно охарактеризовать как патологический. Освободившись (это — ненадолго) от оков естественного отбора, забыв об ограниченности природных ресурсов, мы разрушаем экологию, угнетая не только другие биологические виды, но и себя самих.

6. Наша экономика нестабильна. Она основана на истощении ресурсов. Мы потребляем все больше и больше. Этот процесс проедания накопленных богатств Земли мы провозгласили целью нашего общества.

7. Человеческое общество в целом ни биологически, ни психологически никак не назовешь обществом равных условий и равных возможностей.

Условия, управляющие отбором в популяции homo sapiens — очень молодом звене в цепочке эволюции, — претерпели за последнее столетие революционные изменения. Правда, технологическая революция не повлекла за собой развенчания мифов, даже превратила их в оружие против биологии. И в конце концов мы должны решить, в какой степени мы довольны собой как видом.

Если носить джинсы две недели подряд, на них поселяется колония в тысячу бактерий — спереди, 1,5–2,5 тыс. — сзади и 10 тыс. — в промежности.

Между тем, судя по общему состоянию гуманитарной мысли на сегодня, участь будущих поколений не принимается в расчет, когда речь идет о наших сегодняшних проблемах. Здесь и хочется вспомнить о самой идее евгеники. Это зародившееся в XIX веке весьма неоднозначное учение о селекции применительно к человеку, а также о путях улучшения его наследственных свойств, призванное бороться с явлениями вырождения в человеческом генофонде. Евгенику можно представить как человеческую экологию, и она всегда выступала от имени будущих поколений! Нам, конечно, не стоит быть слишком самонадеянными относительно нашей способности предсказывать будущее. Но мы, во всяком случае, хотим иметь здоровых, умных детей, которые станут эмоционально уравновешенными альтруистами в полном смысле этого слова.

Сейчас, когда большинство людей живет много дольше своего репродуктивного возраста, населять планету будут потомки не тех, кто просто уцелел в горниле естественного отбора, а тех, у кого больше детей. Таким образом, основой отбора становится скорее рождаемость, чем смертность. Изменение поистине революционное.

По крайней мере, в теоретическом плане мы сейчас — наконец-то! — достигли согласия в том, что равенство возможностей — желанная цель. Но в то же время мы зажаты в тисках просвещенческого мировоззрения, которое настаивает не только на том, что люди должны обладать равными правами, но и что все люди одинаковы — разница только в воспитании.

К нашему счастью и радости, все мы все-таки разные — и как отдельные личности, и как группы. Мы отнюдь не идентичные устройства с разным программным обеспечением. И наш моральный долг в том, чтобы передать детям не одну и ту же наследственность, а разную, и притом лучшую из всех возможных для каждого.

Но есть и другие взгляды, которые указывают на то, что мы легко можем причинить непоправимый вред, разбив драгоценную вазу, передаваемую из поколения в поколение. В самом деле, многое в нашей обыденной жизни чревато генетическими последствиями. Кому иметь детей и сколько? Все, что влияет на продолжение рода, является фактором нового отбора. К этому можно отнести поход в ближайшую аптеку за противозачаточными средствами — просто из желания снизить, а то и вовсе прекратить деторождение ради успешного образования или карьеры. Предоставляя свободные дни для ухода за детьми и финансовую поддержку лишь беднейшей части населения, правительства государств стимулируют рождаемость в одних социальных группах и поощряют другие заводить поменьше детей. Такая политика уже теперь стала важным фактором в генетическом отборе.

Однако нам нужно осознать нашу принципиальную ситуацию в физическом мире как биологических существ. Не должны ли мы тогда заменить естественный отбор научным? Сэр Фрэнсис Гальтон, отец евгеники и статистики, сказал: «То, что природа делает слепо, медленно и безжалостно, человек может делать осмотрительно, быстро и гуманно… Работать в этом направлении — его долг». Может быть, нам стоило бы прислушаться? Человечество вступает в новую фазу понимания механизмов наследственности, в эпоху новых биотехнологий. Научное объяснение получили многие аспекты здоровья и поведения человека, на которые до сих пор смотрели лишь сквозь призму морали.

Современная революция в генетике, близкая перспектива овладеть геномом человека — все это пугает и вдохновляет. Нам придется принять как данность, что открытия в области генетики предоставят человечеству такие возможности, о которых сейчас мы едва ли догадываемся. Разногласия по поводу того, что принадлежит наследственности (nature), а что относится к влиянию среды (nurture), покажутся устаревшими.

Здесь нужно сказать о трех основных инструментах.