Тайны Балтийской Атлантиды

На следующий день, [дождавшись], когда у входа [в святилище] соберется народ, жрец забирал у идола кубок (упомянутый выше рог — В. А.) и внимательно его осматривал. Если [за ночь] налитого в него напитка становилось меньше, он заключал, что в следующем году будет голод. Объявив об этом, он приказывал всем делать из урожая этого года запасы на будущее. 3Если же оказывалось, что прежнее количество [напитка в чаше за это время] не уменьшилось, он предсказывал, что и на их полях через год также будет хороший урожай. Таким образом, в зависимости от того, что предсказывал рог, жрец наставлял всех в том, как именно — бережно или расточительно — им следует пользоваться урожаем этого года. Затем, после того как старое вино в качестве жертвы выливалось к ногам идола, он снова наполнял опустевший кубок. Делая вид, что почтительно прислуживает истукану, он предлагал ему отпить из чаши (то есть — кубка-рога, о котором шла речь выше — В. А.) и в это же время в торжественных выражениях просил добра себе и своему отечеству, а также еще большего процветания и побед для своих соотечественников. Закончив говорить, он тут же подносил кубок ко рту и разом осушал его, после чего вновь наполнял вином и возвращал его в правую руку идола. Кроме того, в жертву идолу приносился еще и изготовленный на медовом напитке пирог, круглый по форме и величиной почти в человеческий рост. Жрец ставил его между собой и народом, после чего обычно спрашивал ругиян, видят ли они его, [то есть жреца, за пирогом]. Если они отвечали, что видят его, то он желал им, чтобы на следующий год они уже не смогли его увидеть. И эти слова означали, что он просит для себя или для своего народа не гибели, а, наоборот, богатого урожая в будущем.

После этого жрец от имени идола приветствовал собравшихся, призывая их и дальше усердно совершать жертвоприношения в честь божества, обещая в награду за преданность своей вере победу в бою как на море, так и на суше…».

Не упускает Саксон и возможности описать принятый в Арконском святилище обычай устраивать общую благодарственную трапезу:

«Закончив с этим, остаток дня они (руяне — В. А.) проводили в роскошной и обильной трапезе, употребляя пожертвованную снедь для своего обжорства и приятного времяпрепровождения (понятно, что богам, лишь обоняющим, в своих заоблачных высотах, восходящий к ним туда благоуханный дым от возлагаемых на алтари жертвенных животных, ни питье, ни яства не нужны, а вот их смертным почитателям — другое дело! — В. А.), а посвященные божеству дары заставляя служить для удовлетворения своей невоздержанности. Нарушать умеренность на этом пиру считалось добродетелью, а соблюдать ее — чем-то недостойным („Если пир — так пир горой!“ — узнаем многократно воспетую и прославленную широту славянской души! — В. А.). На содержание идола каждый мужчина и женщина ежегодно в качестве подарка вносил одну монету. Кроме того, ему полагалась третья часть из награбленного и захваченного на войне, поскольку [считалось, что] все это было добыто и получено с его помощью (…) У этого божества были святилища и во многих других местах, где также имелись свои жрецы, которые, впрочем, не пользовались таким большим уважением и были куда менее влиятельны. Кроме того, у идола был собственный конь белого цвета, и выдернуть [хотя бы один] волос из его гривы или хвоста считалось нечестивым поступком. Правом пасти его и ездить на нем обладал только жрец, дабы не оскорблять священное животное слишком частым использованием. В Ругии считали, что Свантовит (так звали идола) верхом на этом коне сражается с врагами своего святилища. Лучшим доказательством этому было то, что нередко, проведя всю ночь в стойле, на утро конь оказывался так сильно покрыт потом и грязью, словно на самом деле был в пути и за это время проскакал большое расстояние».

При помощи священного коня арконского божества Свантовита-Святовита-Световита совершались гадания, весьма напоминающие гадания с помощью священного коня щетинского божества Триголуса-Триглава, упомянутые в «Житии епископа Оттона Бамбергского, написанном прюфенингенским монахом»:

«При помощи этого коня также делались и предсказания. Это происходило следующим образом: когда [им] было угодно начать войну против какой-либо страны, [жрец] давал своим слугам поручение установить перед святилищем три связки копий, в каждой из которых было по два связанных между собой крест-накрест копья, воткнутых остриями в землю и помещенных на равном расстоянии друг от друга. Когда наступало время отправляться в поход, жрец, сказав слова молитвы, выводил к ним из святилища уже взнузданного коня, и, если тот перешагивал через препятствие сначала правой, а уже затем левой ногой, считалось, что для начала войны получено счастливое предзнаменование, если же он хотя бы раз поднимал левую ногу раньше правой, нападение на [выбранную] область отменялось. Равным образом и точное время отплытия они назначали, лишь получив три подряд свидетельства того, что их начинание завершится успешно.