Тайны древних религий

Статистика раскола общины Будды такова. До начала третьего века после смерти Будды выделилось из общины не менее 18 школ, которые основали свои собственные монастыри (со своими уставами). Как уже говорилось, никакой иерархии среди монахов не было. Почти условно выделялись только монахи с наибольшим стажем — "старики", "старейшины". По званию они соответствовали христианским пресвитерам. Но только по званию, а не на деле. На деле они не были администраторами общины, никакой власти у них не было. Звание "старейшина" было фактически только почетным званием, почетным титулом. Их преимущество, за которым стоял возраст и большой жизненный и монашеский опыт; не имело юридической силы и в уставе монастыря закреплено не было. Высшим юридическим авторитетом была вся община монахов. Это не самое эффективное устройство человеческого общежития.

Само составление правил этого общежития и поведения для буддистских монахов началось только после смерти Будды, практически сразу же после торжественного сожжения останков Будды в Кушинагаре. Собственно, медлить было нельзя, поскольку часть монахов была настроена крайне оппозиционно. Об этом свидетельствуют слова монаха Субхадры, которые мы уже приводили. Инициативу взял в свои руки монах Махакашьян. Он предложил собравшимся там монахам выбрать комиссию для установления Закона (дхарма, дхамма) и Дисциплины (виная). Монахи согласились с таким своевременным предложением и поручили Махакашьяну сформировать такую комиссию. Он отобрал 499 архатов, а пятисотым включил в состав комиссии Ананду (который должен был скоро стать архатом). Далее состав комиссии был утвержден собранием всей общины. Комиссия должна была проводить свою работу в течение нескольких месяцев в окрестностях города Раджагриха. Время работы комиссии было назначено на дождливую пору. Для создания комиссии рабочей обстановки запрещалось на это время находиться в городе и его окрестностях другим монахам. Для почтенной комиссии царь Аджаташатру построил крытое помещение вблизи своей столицы на горе Вайбхара. Во втором месяце дождливого сезона собрание комиссии было открыто, и оно работало в продолжение целых семи месяцев. За это время Кашьяна при помощи Упали пересмотрел и привел в логический порядок все правила Дисциплины. Он же с помощью Ананды обновил и правила Закона. Буддистские тексты гласят, что в это время был составлен текст Винаяпитаки и Суттапитаки. Ученые в наше время в этом не сомневаются. Эта Дхаммавиная, "Закон и Дисциплина", стала основой строения буддистской церкви. Полагают, что текст ее был написан на языке магадхи. Все последующие каноны буддистской церкви основывались на этих двух китах — "Законе и Дисциплине", написанных в это время.

Любопытно, что составленный комиссией канон не был одобрен всей общиной. Имеется свидетельство, что по окончании Собора пришел в Раджагриху монах Пурона из Дакшинагири. Старейшины обратились к нему со словами: "Брат Пурана, старейшими установлен Закон и Дисциплина. Прими этот Канон". Но Пурана воспринял это как посягательство на собственную свободу. Он это выразил так: "Закон и Дисциплина, братья, хорошо установлены старейшими. Но я предпочитаю держаться того, что я сам слышал и чему научился у Господа". Пурана был во главе 500 прибывших с ним монахов. А принять новый устав старейшины не могли его заставить. У них для этого не было никакой юридической основы. Ее следовало создать еще при жизни Будды.

По прошествии ста лет был созван второй буддистский Собор. В то время в Магадхе правил царь Ашока. Этот царь в отличие от Ашоки Приядаршина назывался также "черный Ашока (Калашока или Дхармашока). Поводом к созыву второго буддистского Собора было то, что часть монахов провинилась в десяти проступках. Были среди этих проступков и несущественные. Например, Будда предписывал монахам не делать себе никаких запасов. А монахи Вайшали нарушили это предписание и держали соль в роге. Вся история человечества изобилует подобной казуистикой. Чего стоит Талмуд у иудеев! Второе нарушение монахов Вайшали состояло в том, что они ели не только в полдень, но и вечером. Другие грехи состояли в том, что эти монахи пили пальмовое вино, а также принимали серебро и золото. Золото и серебро бросали верующие в чашу, наполненную водой, которую монахи в праздники выставляли в монастыре для этой цели. В текстах говорится также, что монахи даже требовали от мирян такого своеобразного подаяния золотом. Более того, позднейшие тексты свидетельствуют, что игумен монастыря имел чашу для подаяния из чистого золота. В дни полнолуния он посылал с этой чашей монаха в город собирать драгоценные камни и золото.