Тайны древних религий

Описанный церемониал двух степеней посвящения характерен для южных буддистов. Северная буддистская церковь кроме описанных двух посвящений практикует и третье. Оно совершается на седьмом или девятом году жизни монаха. При этом подводится итог жизни и поведения монаха за эти годы. Если вдруг он прегрешил против хотя бы одной из четырех главных заповедей или вообще оказался неподходящим для общины, то община принимала решение исключить его из своего состава навсегда или только на определенное время. Естественно, решение зависело от досье монаха, от тяжести его провинностей. За любым монахом всегда оставалось право выйти из общины по своему собственному усмотрению. Сделать это он имел право молча или же заявив об этом выходе перед свидетелем. Мы уже говорили о том, что легкостью вступления в общину и выхода из нее часто злоупотребляли, используя общину как место укрытия. Ведь еще со времени царя Бимбисары монашеская община пользовалась неприкосновенностью. Поэтому неудивительно, что (как это сказано в Милиндапанье) часто поступают в монастырь, чтобы избежать военной службы или же уйти от наказания за воровство и другие провинности. Поступали в монастырь и для того, чтобы избежать преследования за долги и другие нарушения норм общежития. Немалая часть монахов состояла из таких, которые стремились попасть в монастырь из-за своей несостоятельности — для них жизнь в монастыре была более удобной. Специалисты утверждают, что в южных странах (Цейлон) это имеет место и сейчас. Это возможно только у южных буддистов из-за их мягких уставов. Там до сих пор монах при любом удобном для него случае (получил вдруг наследство или влюбился и т. д.) без какого-либо труда выходит из состава общины. Так же просто он может туда вернуться снова. В северном буддизме принят такой порядок, при котором выход из лам после третьего посвящения не разрешается.

Браки тех, кто вступил в общину, автоматически расторгаются. Жена монаха становится его бывшей женой со всеми последствиями. Иметь частную собственность монаху запрещено, поэтому он теряет право на все, что ему принадлежало. Для себя одного монах не может приобрести ничего в собственность. Брать у кого-нибудь деньги монаху категорически запрещалось. Если такая провинность за ним наблюдалась, то он должен был глубоко раскаяться в содеянном и выдать все деньги общине. Затем эти деньги передавались служителю монастыря или же какому-нибудь мирянину с тем, чтобы тот купил для общины сливочного или растительного масла или меда. Сам провинившийся из этих продуктов не получал ничего. Если мирянин отказывался исполнить просьбу, то его просили эти деньги просто где-нибудь бросить. Если же он и это не хотел сделать, то поручали это дело наиболее авторитетному монаху, которому доверяла вся община. Монаху этому поручалось эти деньги закопать в таком месте, где бы не осталось никаких следов и никакой возможности их обнаружить. Мы уже говорили о том, что со временем монахи сплошь и рядом нарушали этот запрет брать деньги. Нарушается этот запрет и в наши дни.

В настоящее время буддистские монастыри как на Цейлоне, так и в Индокитае, очень богаты. Но тем не менее они сохраняют традицию ходить за подаянием. Этот ритуал является ежедневным. В Тибете и Монголии порядки другие. Хождение за подаянием практикуется очень редко и является исключением. Ходят, как правило, вновь прибывшие, большей частью чужие ламы. Особенно жадные ламы, по утверждению очевидцев, разъезжают за подаянием верхом (сопровождают их ученики). Они при этом под всякими благовидными предлогами прямо выпрашивают у мирян деньги и скот. С буддизмом происходит практически то же самое, что и с христианством: отход от первоисточника веры полнейший. Это свойственно человеку независимо от веры: деньги и обогащение у него стоят на первом месте.