Тайны древних цивилизаций

Дальнейшее время правления Калигулы выглядит противоречиво. С одной стороны, можно рассказать о том, как он расширял владения Рима на Востоке, какие он проводил реформы, как он менял налоги. Он вообще сделал много интересного, что явно говорит о том, что никакого сумасшествия, о котором так много говорят, там не было и в помине. Но, конечно, негативно настроенные по отношению к нему древние историки предпочитают рассказывать о разнузданной роскоши, о том, как он пил винный уксус, в котором был растворен жемчуг, о том, как его четвертая обожаемая жена Цезония выходила в свет вся покрытая драгоценными камнями. Ну и, разумеется, об этом пресловутом коне Калигулы, которого звали Инцитат (быстроногий, молниеносный, примерно так можно перевести его имя), которого он якобы сделал консулом и привел в сенат. На самом деле, конечно, никаким консулом он его не сделал. Вот что сообщал об этом Дион Кассий: «…одного из коней, которого он называл Инцитатом, Гай приглашал на обед, во время которого подбрасывал ему ячменные зерна и пил за его здоровье из золотых кубков. Он также клялся жизнью и судьбой этого коня, а кроме того, даже обещал назначить его консулом. И он наверняка сделал бы это, если бы прожил подольше». Пожалуй, в этих экстравагантных выходках видится не клиническое безумие, а скорее, намеренная издевка, саркастическая демонстрация того, что конь был бы лучшим консулом, чем кто-либо из римских сенаторов. С другой стороны, известно точно, что Александр Македонский тоже любил своего коня Буцефала. Он, конечно, не поил его из золотого кубка, но там, где Буцефал умер, он построил целый город в его честь. Но при этом его безумцем мир отнюдь не считал.

Да и в целом за пресловутым безумием Калигулы просматривается как раз вполне продуманная политика. И это политика унижения сената. В этом Калигула был очень последователен, об этом сохранилось много рассказов. Он действительно постоянно и намеренно приглашал актеров, певцов, колесничих, то есть людей, которые считались намного ниже сенаторов, и сажал их с ними за один стол.

Существует инфернальная история о том, как он пировал с двумя консулами и вдруг рассмеялся, они удивились, потому что ничего смешного вроде бы не происходило, на что он ответил: а вот я подумал, что достаточно одного моего слова, и вам сейчас горло перережут, правда, смешно? Им это не показалось очень смешным.

Есть описание, как знатные люди сидят у ног Калигулы на пиру и буквально припадают к его стопам. Кажется, ему все время целовали ноги и руки. Но тут имеется оборотная сторона: они все это делали. Он заставлял их, а они подчинялись. В какой-то момент Калигула начинает, как говорят, изображать из себя бога. Это большой вопрос, действительно ли он верил в то, что он сам бог, или это тоже были все символические действия. Во всяком случае, он появляется в одежде разных богов. То он изображает Юпитера, то Аполлона, то Нептуна, то даже Венеру. Он переодевается в разные парики, в разные одеяния. Большая часть рассказов о Калигуле фокусируется как раз на его какой-то дикой, демонстративной, фантасмагорической расточительности и на его деспотизме.

Так, Светоний пишет, что «в роскоши он превзошел своими тратами самых безудержных расточителей. Он выдумал неслыханные омовения, диковинные яства и пиры – купался в благовонных маслах, горячих и холодных, пил драгоценные жемчужины, растворенные в уксусе. Сотрапезникам раздавал хлеб и закуски на чистом золоте: “нужно жить или скромником, или цезарем!”» – говорил он.

Он бросал в народ деньги в немалом количестве с крыши Юлиевой базилики несколько дней подряд. Он построил либурнские галеры в десять рядов весел, с жемчужной кормой, с разноцветными парусами, с огромными купальнями, портиками, пиршественными покоями, даже с виноградниками и плодовыми садами всякого рода, пишет Светоний и продолжает: «Пируя в них средь бела дня, он под музыку и пение плавал вдоль побережья Кампании. Сооружая виллы и загородные дома, он забывал про всякий здравый смысл, стараясь лишь о том, чтобы построить то, что построить казалось невозможно. И оттого поднимались плотины в глубоком и бурном море, в кремневых утесах прорубались проходы, долины насыпями возвышались до гор, и горы, перекопанные, сравнивались с землей, – и все это с невероятной быстротой, потому что за промедление платились жизнью».

Очень яркое описание. Особенно мне нравятся эти корабли с виноградниками, садами и купальнями. Но здесь, конечно, не сказано, что он строил порт, нужный ему, чтобы обеспечивать его зерном. И много других, куда более разумных построек, что не противоречит, конечно, этой безумной роскоши, точно так же, как и осознанному желанию уязвить знать, оскорблять сенаторов. Он окружил себя своими вольноотпущенниками и рабами, то есть людьми, которые зависят от него.