Читаем Тайны гениев. Три книги в одной полностью

И нашли его не в Японии (хотя японская поэзия безмерно глубока), не в Англии (имеющей целое созвездие величайших поэтов) и не во Франции (повлиявшей на поэзию почти всей Европы), а… в России. И это

не стихотворение Пушкина (хотя среди пушкинских стихов есть немало творений самого глубокого уровня),

и не стихотворение Лермонтова (феноменального поэта-романтика),

и не Тютчева (одного из подлинных философов поэзии).

Глубочайшим было названо стихотворение Гаврилы Державина «Бог». (О Державине модуляция 1 во второй части книги).

Не зная всей мировой поэзии, я готов тем не менее согласиться с японскими учеными, ибо и сам не нашел стихотворения глубже.

Такое впечатление, что Державин получил подсказку ОТТУДА.

И чем больше я читаю Державина, тем больше понимаю, что этот стих, написанный в 1784 году, через сто лет после нас будет еще более актуален и глубже понят.

Пока безостановочное развитие науки только подтверждает правоту Державина.

Во второй части книги я даю этот стих целиком.

Поскольку не хочу терять нашего с вами времени на поиски книги Державина, а мечтаю о том, что вы после окончания чтения этой главы-встречи немедленно (и очень медленно) прочтете оду Державина «Бог» (модуляция 1).

(А затем будете читать и перечитывать всю жизнь).


Но сейчас, когда мы сидим друг перед другом – Человек против Человека, мы прочтем лишь ту часть стиха, где говорится о высшем создании Бога – Человеке.

Это – о каждом из нас, и это о том, кто сидит напротив. Поэт обращается к Богу в попытке догадаться, в чем смысл ЧЕЛОВЕКА в целой череде Божьих Созданий. Где место человека в мире.

И делает глубочайший вывод:

Частица целой я вселенной,Поставлен, мнится мне, в почтеннойСредине естества я той,Где кончил тварей Ты телесных,Где начал Ты духов небесныхИ цепь существ связал всех мной.Я связь миров, повсюду сущих,Я крайня степень вещества,Я средоточие живущих,Черта начальна Божества;Я телом в прахе истлеваю,Умом громам повелеваю,Я царь – я раб – я червь – я Бог!

Для того чтобы оценить этот фрагмент, необходимо несколько раз прочесть его, выделяя каждое (!) слово, оценивая его (слова) необходимость, невозможность обойтись без него.


Затем попытаться понять каждую строку, поскольку каждая строчка – глубокая мысль, за каждой строкой – уникальная догадка в попытке познать Человека.

И не только Человека, но и принципы Вселенского устройства.

Внимательно посмотрите друг на друга и почувствуйте, что все это написано о вас и о том, кто сидит напротив вас. Прочитайте этот фрагмент друг другу.


И возьмите его (и всю оду Державина) с собой в Жизнь.

Клянусь, в вашей жизни будет немало ситуаций, когда этот стих поможет вам.

Осмелюсь предположить, что здесь, в этом фрагменте, – ответ на вопрос,


КТО МЫ,


ОТКУДА


И КУДА ДЕРЖИМ ПУТЬ.


Вариант третий: музыкальный


Однажды Людвиг ван Бетховен (см. модуляцию 2) написал фортепианную сонату, которую после его смерти немецкий музыковед Людвиг Рельштаб назвал «Лунной сонатой», или (в дословном переводе с немецкого) «Сонатой лунного света».

Несмотря на то, что мы привыкли к этому названию, вынужден разочаровать любителей этой музыки.

Думаю, Бетховен, будь он жив, очень рассердился бы на поэта, окрестившего его музыку подобным образом.

Ибо музыка эта значительно больше, чем пейзаж, где всё – в лунном свете.

Она – о Человеке и его ПОДЛИННОСТИ.

Сколько бы человечество ни совершало преступлений на своей маленькой планете, эта музыка – его (человечества) адвокат, защитник.

Она – о человеке, который не только спит, ест и пьет, но который несет в себе трагедию знания о Смерти и одновременно великую веру в Бессмертие.

Послушайте эту музыку и попробуйте понять, сколь велики мы, люди Земли, мчащиеся в неизвестность на нашей маленькой планете,

среди грандиозных палящих солнц,

смертоносных взрывов сверхновых,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Театр абсурда
Театр абсурда

Уже в конце 1950-х выражение "театр абсурда" превратилось в броское клише. Об этом Мартин Эсслин пишет на первой странице своей книги о новых путях театра. Этот фундаментальный труд, вышедший полвека назад и дополненный в последующих изданиях, актуален и сегодня. Театр абсурда противостоит некоммуникативному миру, в котором человек, оторван от традиционных религиозных и метафизических корней.Труд Мартина Эсслина — научное изыскание и захватывающее чтение, классика жанра. Впервые переведенная на русский язык, книга предназначена практикам, теоретикам литературы и театра, студентам-гуманитариям, а также всем, кто интересуется современным искусством.

Мартин Эсслин , Любовь Гайдученко , Олеся Шеллина , Евгений Иванович Вербин , Сергей Семенович Монастырский , Екатерина Аникина

Культурология / Прочее / Журналы, газеты / Современная проза / Образование и наука
Книга самурая
Книга самурая

Мы представляем русскоязычному читателю два наиболее авторитетных трактата, посвященных бусидо — «Пути воина». Так называли в древней Японии свод правил и установлений, регламентирующих поведение и повседневную жизнь самураев — воинского сословия, определявшего историю своей страны на протяжении столетий. Чистота и ясность языка, глубина мысли и предельная искренность переживания характеризуют произведения Дайдодзи Юдзана и Ямамото Цунэтомо, двух великих самураев, живших на рубеже семнадцатого-восемнадцатого столетий и пытавшихся по-своему ответить на вопрос; «Как мы живем? Как мы умираем?».Мы публикуем в данной книге также и «Введение в «Хагакурэ» известного японского писателя XX века Юкио Мисима, своей жизнью и смертью воплотившего идеалы бусидо в наши дни.

Такуан Сохо , Юкио Мисима , Ямамото Цунэтомо , Юдзан Дайдодзи , Такуан Сохо , Цунэтомо Ямамото

Культурология / Философия / Прочее / Самосовершенствование / Зарубежная классика / Образование и наука
Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2
Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2

Понятие «стратагема» (по-китайски: чжимоу, моулюе, цэлюе, фанлюе) означает стратегический план, в котором для противника заключена какая-либо ловушка или хитрость. «Чжимоу», например, одновременно означает и сообразительность, и изобретательность, и находчивость.Стратагемность зародилась в глубокой древности и была связана с приемами военной и дипломатической борьбы. Стратагемы составляли не только полководцы. Политические учителя и наставники царей были искусны и в управлении гражданским обществом, и в дипломатии. Все, что требовало выигрыша в политической борьбе, нуждалось, по их убеждению, в стратагемном оснащении.Дипломатические стратагемы представляли собой нацеленные на решение крупной внешнеполитической задачи планы, рассчитанные на длительный период и отвечающие национальным и государственным интересам. Стратагемная дипломатия черпала средства и методы не в принципах, нормах и обычаях международного права, а в теории военного искусства, носящей тотальный характер и утверждающей, что цель оправдывает средства

Харро фон Зенгер

Культурология / История / Политика / Философия / Психология