Тайны гениев. Три книги в одной

Давайте попробуем найти слова, которые не будут иметь никакого отношения к действительно изящной и прелестной музыке Штрауса и которые помогут нам проникнуть в глубины музыки МОЦАРТА (и только Моцарта!).

К восприятию уникальной музыки Моцарта есть, на мой взгляд, один особый ключ, открывающий самую неожиданную тайну его жизни. Это прежде всего шокирующая строчка из письма Вольфганга Моцарта к отцу Леопольду.

«Папа, Вы себе даже не представляете, какой это ужас – каждый вечер ложиться в постель, не зная, проснусь ли я утром».

Что-о-о-о?

Вот вам и грациозный, вот вам и гармоничный и т. д.

Моцарт с его невероятной болезненностью, с его телом, которое любая простуда могла свести в могилу.

Моцартовский организм обладал очень слабой иммунной защитой, поэтому врачи много раз буквально вытаскивали Моцарта из объятий смерти.

Для того чтобы понять, что я не фантазирую, просто перечитайте все моцартовские письма, письма его отца Леопольда к жене (когда они были на гастролях).

Никто, как Моцарт, так не чувствовал невероятной незащищенности своего физического тела.

Никто, как Моцарт, ТАК не ощущал присутствия Смерти в каждом дне.

У меня есть доказательство того, что Моцарт знал о том, что он скоро умрет.

Но именно тогда, когда Моцарт понял, что дни его сочтены, он и совершил тот музыкальный поступок, который нам сейчас предстоит услышать.

И поступок этот рожден не страхом смерти, а наоборот, величайшим в мировой музыке постижением Знака Бессмертия.

Когда Моцарту было восемь лет, он сочинил свою первую симфонию. К тому времени он был уже автором большого количества музыкальных произведений, в том числе сонат, арий, произведений для клавесина, скрипки, хоровой музыки.

И только (!!!) в «солидном» восьмилетнем возрасте (когда время касается Моцарта, то происходят буквально космические парадоксы) Моцарт почувствовал себя достаточно зрелым для написания симфонии.

Прежде чем вы начнете слушать Первую симфонию восьмилетнего (!) Моцарта, попробуйте представить себе своих знакомых шестилетних детей. Ибо, во-первых, сейчас – акселерация, а во-вторых, Моцарт даже в те времена воспринимался еще моложе своего возраста. Он был крохотной куклой.

Предлагаю вам услышать симфонию целиком. (В ней три части). Симфония такая же крохотная, как и ее автор.

И если в первой и третьей частях можно легко услышать детские игры, то во второй части – невероятная глубина.

Совершенно непонятно, когда Моцарт УСПЕЛ почувствовать все то, что он написал.

И когда вы будете слушать эту музыку – обратите внимание на странный мотив валторн (весьма мистических инструментов, предки которых – лесные рога. В переводе с немецкого «валторна» – «лесной рог»).

Те, кто знает ноты, могут спеть или сыграть ее: ми-бемоль – фа – ля-бемоль – соль. Эта мелодия носит латинское название cantus firmus, что в переводе на русский язык означает «основная мелодия». Она взята малышом Моцартом из древних григорианских хоралов (см. модуляцию 27). Эта интонация звучит неожиданно таинственно-жутковато. Она – словно лесные страхи. Страх темноты, незащищенности. В музыке Моцарта этот мотив встречается затем много раз в различных произведениях.

Думаю, что он рожден детским страхом смерти. Именно в это время Моцарт особенно много болел. (А значит, был на грани между жизнью и смертью).

Послушайте Первую симфонию Моцарта.

Через 25 лет Моцарт пишет свою последнюю симфонию.

Мы знаем, что последнюю.

Вопрос: знал ли об этом Моцарт?

Уверен, что знал!

И думаю, вы меня поддержите, услыхав ее последнюю часть.

Она начинается тем же мотивом, который когда-то открыл первую страницу моцартовского симфонизма. Только на этот раз мотив звучит в до-мажоре (тональность, не имеющая никаких знаков, она как чистый лист бумаги или тональность чистых обертонов Космоса).

Перенесение мотива из первой симфонии в последнюю – акт для творца непростой: необходимо какое-то особое знание, чувствование или предчувствие.

И перед тем как вам предстоит услышать Финал «Юпитера», предлагаю вам один фрагмент из моей книги «Тайны гениев»:

«Когда же Моцарт испытал ощущение приближающейся смерти?

Может быть, страх смерти пришел к нему, когда он получил заказ написать Реквием, или на полтора года раньше, когда он создавал Сорок первую (последнюю) симфонию – “Юпитер”?

Или еще раньше, когда он сочинял свой оперный реквием – “Дон Жуан”? ДУМАЮ, НАМНОГО РАНЬШЕ.

Во всяком случае, уверен, что, когда восьмилетний Моцарт создавал свою первую симфонию, – страх смерти у него уже полностью сформировался. Этот страх преследовал Моцарта всю его короткую жизнь. Более того, страх смерти – основная движущая сила моцартовского творчества.