Читаем Тайны языческих богов полностью

Жители о-ва Тробриан спустя два месяца после похорон эксгумируют тело, собирают кости и относят их на морской берег или на невозделываемые земли, где коптят их над небольшим костром. По завершении процесса десикации кости складывают в корзину и передают вдове, которая хранит их у себя. Через три месяца устраивают погребальный пир, и вдове разрешают выйти из дома, но она должна убедиться, что за корзиной в ее отсутствие будет присматривать кто-то из ее детей. По окончании двухмесячного срока вдова проводит на лбу черепа черную горизонтальную линию, и корзину помещают в расщелину скалы222. В Австралии кости собирают с дерева или с возвышения, на которых тело находилось после смерти, завернутое в кору шелковичного дерева или спрятанное в пещере, или же похороненное в муравейнике. Народ варрамуига череп и все кости, кроме лучевой, разбивает вдребезги, затем хоронит осколки в муравейной куче. Лучевую кость осторожно заворачивают в шелковичную материю и обматывают бечевкой, придавая ей форму торпеды 18 дюймов в длину и 3–4 дюйма в диаметре, и один конец украшают перьями эму или филина. Кость прячут в дупло эвкалипта. На следующий день, перед заходом солнца, кость достают и приносят в становище, где ее оплакивают женщины, расцарапывая себе кожу на бедрах и на голове заостренными палками. Семнадцать дней кость сохраняют под присмотром в хижине старухи. При завершающей процедуре кость рубят томагавком и закапывают в небольшой яме на церемониальной площадке у священных деревьев вблизи от тотемного изображения покойного. Могилу забрасывают землей и накрывают большим плоским камнем223. Таким образом, умерший отправляется к своему тотему.

В племени нарриньери и в некоторых других племенах равнины Аделаиды череп используется как сосуд для питья. Для этого бечевку протягивают через отверстие у основания черепа, и через глазницы к лобной кости224. Согласно обычаю, в Квинсленде и в северной части плато Кимберли оплакивающие умершего должны съесть часть его тела — либо до того, как покойного уложат на дереве, либо во время его высушивания над костром или на солнце после удаления внутренних органов; из костей и высушенной кожи делается сверток, с которым оплакивающие ходят от стоянки к стоянке. Говорят, что этот пир людоедов символизирует уважение к покойникам и сожаление об их смерти225, а также необходим для "поглощения" их достоинств. В Квинсленде тело стремятся сохранить на период оплакивания, удаляя внутренние органы; но окончании церемонии труп кремируют, хоронят или помещают н пещеру или в дупло дерева. На юго-западе залива Карпентария обычным является выставление тела усопшего на помосте, что служит подготовительным этапом к погребению; на юго-востоке это входит в погребальный ритуал. На северной территории родственники, оплакивающие умершего, натираются трупным экссудатом226. Такие сложные способы погребения предназначены для вождей, членов их семей, воинов и некоторых других категорий умерших или погибших в полном расцвете сил. Но т. к. узел с останками полагается хранить лишь в период оплакивания (он совпадает с периодом совершения мести), его назначение совершенно отлично от назначения древнеегипетской мумии.

Дальнейшая судьба усопшего в примитивных обществах не представляет большого интереса или вовсе не представляет никакого. Отправив на тот свет члена общины и выполнив принятый погребальный ритуал, его имя постепенно забывают и никогда не упоминают ни соплеменники, ни потомки. Бренные останки прячут в каком-нибудь секретном и недосягаемом месте вроде пещеры или расщелины, чтобы их никто не потревожил и не вызвал тем самым месть со стороны родственников умершего. Для предотвращения возвращения мертвых к своим прежним пристанищам и к родственникам покойников нередко крепко связывали, завязывали им глаза или наносили увечья; к могиле тело старались нести кружными путями, при этом скорбящие издавали громкие звуки, распространяли неприятные запахи и размахивали оружием, чтобы отпугнуть духа. В Меланезии дух отгоняют при помощи трещоток, а на о-вах Бэнкса227 для усиления звука используют витые морские раковины, и везде погребальный пир и последние церемонии — это повод поторопить отбывающего в мир иной. Месть допускается только в случае насильственной смерти или если умерший по какой-либо причине остался неудовлетворенным жизнью (например, был бездетным или неженатым). Раз так много зависит от скрупулезного соблюдения процедуры похорон для того, чтобы держать умерших в страхе и счастливо устроить их в новом месте, соответствующем их власти и статусу, не надо жалеть усилий, выполняя установленные традиции. Часто эти традиции предполагают возвращение домой тела или его особо важных частей, например, черепа, если смерть наступила вне дома.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие тайны истории

В поисках сокровищ Бонапарта. Русские клады французского императора
В поисках сокровищ Бонапарта. Русские клады французского императора

Новая книга известного кладоискателя А. Косарева, написанная в соавторстве с Е. Сотсковым, захватывает не только сюжетом, но и масштабом интриги. Цена сокровищ, награбленных и спрятанных Бонапартом при бегстве из России, огромна во всех отношениях. Музейное дело в начале XIX в. только зарождалось, и мы даже не знаем, какие шедевры православного искусства оказались в числе трофеев «Великой армии» Наполеона. Достаточно сказать, что среди них были церковные драгоценности и реликвии главных соборов Московского Кремля, десятков древних монастырей…Поиски этих сокровищ продолжаются уже второй век, и вполне возможно, что найдет их в глуши смоленских лесов или белорусских болот вовсе не опытный кладоискатель, не историк, а один из тех, кто прочитает эту книгу — путеводитель к тайне.

Александр Григорьевич Косарев , Евгений Васильевич Сотсков

История / Образование и наука
ТАСС уполномочен… промолчать
ТАСС уполномочен… промолчать

«Спасите наши души! Мы бредим от удушья. Спасите наши души, спешите к нам!..» Страшный в своей пронзительной силе поэтический образ из стихотворения В. Высоцкого лучше всяких описаний выражает суть сенсационной книги, которую вы держите в руках. Это повествования о советских людях, которые задыхались в гибнущих подлодках, в разрушенных землетрясениями городах, горели заживо среди обломков разбившихся самолетов, сознавая, что их гибель останется не известной миру. Потому что вся информация о таких катастрофах, – а их было немало, – тут же получала гриф «Совершенно секретно», дабы не нарушать идиллическую картину образцового социалистического общества. О разрушительных американских торнадо советские СМИ сообщали гораздо больше, чем об Ашхабадском землетрясении 1948 года, которое уничтожило многонаселенный город. Что уж говорить о катастрофических событиях на военных кораблях и подводных лодках, на ракетных полигонах! Сейчас кажется странной эта политика умолчания, ведь самоотверженность и героизм, проявленные во время катастроф, и были достойны стать примером верности самым высоким идеалам человеческих отношений. И потому столь нужны книги, которые приподнимают завесу тайны не только над землетрясениями в Ашхабаде или Спитаке, трагедией «Челюскина» или гибелью подлодки «Комсомолец», но и над теми событиями, что остались не вполне понятны даже их участникам…

Николай Николаевич Николаев

История / Образование и наука

Похожие книги

Knowledge And Decisions
Knowledge And Decisions

With a new preface by the author, this reissue of Thomas Sowell's classic study of decision making updates his seminal work in the context of The Vision of the Anointed. Sowell, one of America's most celebrated public intellectuals, describes in concrete detail how knowledge is shared and disseminated throughout modern society. He warns that society suffers from an ever-widening gap between firsthand knowledge and decision making — a gap that threatens not only our economic and political efficiency, but our very freedom because actual knowledge gets replaced by assumptions based on an abstract and elitist social vision of what ought to be.Knowledge and Decisions, a winner of the 1980 Law and Economics Center Prize, was heralded as a "landmark work" and selected for this prize "because of its cogent contribution to our understanding of the differences between the market process and the process of government." In announcing the award, the center acclaimed Sowell, whose "contribution to our understanding of the process of regulation alone would make the book important, but in reemphasizing the diversity and efficiency that the market makes possible, [his] work goes deeper and becomes even more significant.""In a wholly original manner [Sowell] succeeds in translating abstract and theoretical argument into a highly concrete and realistic discussion of the central problems of contemporary economic policy."— F. A. Hayek"This is a brilliant book. Sowell illuminates how every society operates. In the process he also shows how the performance of our own society can be improved."— Milton FreidmanThomas Sowell is a senior fellow at Stanford University's Hoover Institution. He writes a biweekly column in Forbes magazine and a nationally syndicated newspaper column.

Thomas Sowell

Экономика / Научная литература / Обществознание, социология / Политика / Философия