Читаем Тайны языческих богов полностью

На юго-западных о-вах Малайского архипелага обычай предписывает располагать труп в направлении изначального места проживания племени, куда покойник должен вернуться268. Поэтому народ бадоэй ориентирует могилы по линии "восток-запад". Умершего кладут головой к западному концу могилы, на правый бок, так, чтобы лицо было обращено к стране мертвых, находящейся на юге269. Похожим образом на о-ве Южный Массим в британской Новой Гвинее умершего поворачивают на бок, головой в сторону описанного в легендах места происхождения его племени; в Уамире покойный лежит ногами в том направлении, откуда пришло его племя270. На острове Борнео народ оло-нгаджоу хоронит своих умерших вдоль реки, ориентируясь на загробный мир в Мамбароэ. Видимо, там была родина этого племени. Поэтому, когда жрец во время погребального празднества описывает места, которые посетит душа умершего, он называет реально существующие пункты, находящиеся на пути к родине этого племени271. Вполне вероятно, что прежде покойников хоронили в местах их происхождения.

Общественное положение

В примитивных обществах большинство особо тщательно разработанных погребальных церемоний предназначены для наиболее важной части общины. Обыкновенных людей повсюду хоронят сразу же после их смерти с минимальными почестями или вообще без них. Лишь великие люди племени удостаиваются продолжительных погребальных обрядов, кульминацией которых становится окончательное или вторичное погребение. Захоронения располагают в районе происхождения племени (действительном или вымышленном), либо в безопасном и секретном месте, часто связанном с историей предков и загробным миром, в пещере, оссуарии, на отдаленном острове или на священном дереве, откуда, как считается, произошли основатели племени. В примитивных обществах смерть не вносит существенных изменений в статус или личность покойного. То есть только люди высокого звания и положения и те, кто продемонстрировал беспримерную храбрость в бою или оказал ценную услугу общине, достойны благословенного будущего в раю или в Вальхалле, т. к. "тот свет" создавался по образцу общества, существующего на Земле. Насмешливое выражение "пирог на том свете" (т. е. загробная подачка менее удачливым на этом свете), конечно, не применимо к примитивному представлению о будущей жизни, где привилегии, существовавшие или отсутствовавшие в земной жизни, обязательно заключаются в способе погребения и конечной целью путешествия духа.

В южной части Меланезии преисподняя считается печальным и мрачным местом, где все нереально и туманно, а мертвые бесплотны. Именно это непривлекательное будущее уготовано для простых людей Полинезии, которых Риверс (Rivers) считает потомками древних жителей272. Там проводят четкое различие между сущностью и местоположением "того света", предназначенного для простолюдинов, и "того света" для знати: уровень первого значительно ниже уровня второго. На о-ве Сан-Кристобаль тела обыкновенных людей бросают в море, а вождей хоронят в земле, оставляя какую-либо реликвию — зуб или череп — на хранение в деревенском храме27\ Иногда тело важной персоны помещают на деревянный помост, окруженный частоколом, и не трогают до тех пор, пока от умершего не останутся только кости274. На Шортлендских о-вах простых смертных хоронят или бросают в море, а вождей и их жен кремируют275. На о-вах британской Новой Гвинеи вождей племени мафулу и членов их семей после смерти кладут в ящики или помещают на деревья, где они находятся до тех пор, пока настил под ними не развалится. Тогда скелет выбрасывают, а череп и крупные кости ног и рук закапывают в неглубокой яме иод тем же деревом, или, сложив в ящик, прячут в ветвях, пока они не понадобятся для ритуальных целей276. На о-ве Фиджи считают, что каноэ, доставляющее души умерших в следующую жизнь, разделено посередине: одна часть (vesi) предназначена для вождей, другая (ndolou) — для простых людей. При отправлении в путь дух называет свое социальное положение, в соответствии с которым паромщик Темба указывает ему место в лодке277.

Чтобы жены вождей могли сопровождать умерших мужей в загробный мир, их часто либо душили, либо во время погребальной церемонии клали на дно могилы под труп мужа и хоронили заживо. Иногда в жертву приносили и матерей, но мужей после смерти их жен никогда не убивали278. Тот же обычай описан у народа салка, живущего на о-ве Новая Британия279. На о-ве Новая Гвинея вдова может быть задушена по ее собственной просьбе и похоронена вместе с мужем, что обеспечивает ей почетный статус в загробной жизни280. В высших кругах натчезов смерть вождя вызывала соревнование за право быть убитым на его похоронах и таким образом получить место в привилегированном раю281. Истребление жен при царских похоронах в Ура было частью традиции, пережившей века. Только под влиянием более развитых цивилизаций и гуманных идей на подобную практику были наложены ограничения.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие тайны истории

В поисках сокровищ Бонапарта. Русские клады французского императора
В поисках сокровищ Бонапарта. Русские клады французского императора

Новая книга известного кладоискателя А. Косарева, написанная в соавторстве с Е. Сотсковым, захватывает не только сюжетом, но и масштабом интриги. Цена сокровищ, награбленных и спрятанных Бонапартом при бегстве из России, огромна во всех отношениях. Музейное дело в начале XIX в. только зарождалось, и мы даже не знаем, какие шедевры православного искусства оказались в числе трофеев «Великой армии» Наполеона. Достаточно сказать, что среди них были церковные драгоценности и реликвии главных соборов Московского Кремля, десятков древних монастырей…Поиски этих сокровищ продолжаются уже второй век, и вполне возможно, что найдет их в глуши смоленских лесов или белорусских болот вовсе не опытный кладоискатель, не историк, а один из тех, кто прочитает эту книгу — путеводитель к тайне.

Александр Григорьевич Косарев , Евгений Васильевич Сотсков

История / Образование и наука
ТАСС уполномочен… промолчать
ТАСС уполномочен… промолчать

«Спасите наши души! Мы бредим от удушья. Спасите наши души, спешите к нам!..» Страшный в своей пронзительной силе поэтический образ из стихотворения В. Высоцкого лучше всяких описаний выражает суть сенсационной книги, которую вы держите в руках. Это повествования о советских людях, которые задыхались в гибнущих подлодках, в разрушенных землетрясениями городах, горели заживо среди обломков разбившихся самолетов, сознавая, что их гибель останется не известной миру. Потому что вся информация о таких катастрофах, – а их было немало, – тут же получала гриф «Совершенно секретно», дабы не нарушать идиллическую картину образцового социалистического общества. О разрушительных американских торнадо советские СМИ сообщали гораздо больше, чем об Ашхабадском землетрясении 1948 года, которое уничтожило многонаселенный город. Что уж говорить о катастрофических событиях на военных кораблях и подводных лодках, на ракетных полигонах! Сейчас кажется странной эта политика умолчания, ведь самоотверженность и героизм, проявленные во время катастроф, и были достойны стать примером верности самым высоким идеалам человеческих отношений. И потому столь нужны книги, которые приподнимают завесу тайны не только над землетрясениями в Ашхабаде или Спитаке, трагедией «Челюскина» или гибелью подлодки «Комсомолец», но и над теми событиями, что остались не вполне понятны даже их участникам…

Николай Николаевич Николаев

История / Образование и наука

Похожие книги

Knowledge And Decisions
Knowledge And Decisions

With a new preface by the author, this reissue of Thomas Sowell's classic study of decision making updates his seminal work in the context of The Vision of the Anointed. Sowell, one of America's most celebrated public intellectuals, describes in concrete detail how knowledge is shared and disseminated throughout modern society. He warns that society suffers from an ever-widening gap between firsthand knowledge and decision making — a gap that threatens not only our economic and political efficiency, but our very freedom because actual knowledge gets replaced by assumptions based on an abstract and elitist social vision of what ought to be.Knowledge and Decisions, a winner of the 1980 Law and Economics Center Prize, was heralded as a "landmark work" and selected for this prize "because of its cogent contribution to our understanding of the differences between the market process and the process of government." In announcing the award, the center acclaimed Sowell, whose "contribution to our understanding of the process of regulation alone would make the book important, but in reemphasizing the diversity and efficiency that the market makes possible, [his] work goes deeper and becomes even more significant.""In a wholly original manner [Sowell] succeeds in translating abstract and theoretical argument into a highly concrete and realistic discussion of the central problems of contemporary economic policy."— F. A. Hayek"This is a brilliant book. Sowell illuminates how every society operates. In the process he also shows how the performance of our own society can be improved."— Milton FreidmanThomas Sowell is a senior fellow at Stanford University's Hoover Institution. He writes a biweekly column in Forbes magazine and a nationally syndicated newspaper column.

Thomas Sowell

Экономика / Научная литература / Обществознание, социология / Политика / Философия