Тайны раскола. Взлет и падение патриарха Никона

Ванифатьев довольно ловко обманул духовного сына. Конечно, отец Стефан сознавал, что соблазнил государя химерой, что иностранцы ему этого не простят и возненавидят люто. Зато он умудрился добиться главного: трех «не будет» — не будет войны, не будет патриарха Никона и не будет повсеместного свертывания деятельности «боголюбцев»-радикалов. Впрочем, реванш протопопа базировался на зыбком фундаменте, на здоровье патриарха Иосифа. Чем дольше святейший проживет, тем меньше шансов у митрополита Новгородского возглавить российское духовенство. Увы, и месяца не прошло, как политическая фортуна опять «улыбнулась» засидевшемуся в Вологде владыке.

5 (15) апреля из села Тушино стрельцы понесли на руках в Москву мощи патриарха Иова, привезенные из Старицкого монастыря митрополитом Ростовским Варлаамом и боярином М.М. Салтыковым. Тысячи москвичей высыпали на улицы встречать процессию. «От Тверских ворот по Неглиненския ворота и по кровлям, и по переулкам яблоку негде было упасть». Красную площадь, «Пожар», толпа заполнила целиком, «нельзя ни пройти, ни проехать». Во избежание давки царь ограничил проход в Кремль, что не очень помогло: останки «на злую силу пронесли в собор. Такая теснота была». Естественно, патриарх не явиться на торжество не мог и во встрече Иова участвовал, шествовал рядом с царем от девича Страстного монастыря до Кремля, обливаясь слезами, а потом лично проводил освидетельствование мощей. В итоге старик не выдержал нервного и физического перенапряжения. Заболел. Лихорадка мучила патриарха с неделю. На Вербное воскресение — 11 (21) апреля — немного полегчало. Иосиф вышел на публику, сам «ездил на осляти», но службу перепоручил митрополиту Казанскому Корнилию. Возможно, излишнее рвение в тот день и погубило главу церкви. На Страстной неделе состояние почтенного старца ухудшилось. Вечером в среду 14 (24) апреля он с трудом поднялся с постели, чтобы в течение часа пообщаться с государем и в последний раз благословить юношу. А в четверг 15 (25) апреля в половине восьмого вечера (в средине дня) скончался.

С тем и истекли «сто дней» Ванифатьева. Алексей Михайлович, хоть и оплошал с Искрой, от войны с Польшей отрекаться не планировал и военным лидером страны видел единственно Никона, коего и прочил на освободившийся патриарший престол. Разумеется, Ванифатьев попытался воспрепятствовать этому. Процитируем депешу И. Родеса от 28 апреля (8 мая) 1652 г.: «Говорили, будто митрополит из Новгорода, которого считали за весьма ученого, тоже скончался». Крайне актуальный слух, не правда ли. А кому выгоден? Ванифатьеву, следующему за Никоном претенденту на патриарший посох. Уловка, призванная ускорить выборы патриарха, государя не сбила с толку, ибо от Никона и князя И.Н. Хованского, светского напарника митрополита, вовремя пришла грамотка с текущими новостями.

А теперь предоставим слово протопопу Аввакуму: «Прежде его (Никона. — К.П.) приезда Стефан духовник молил Бога и постился неделю с братьей — и я с ними тут же — о патриархе, чтоб дал Бог пастыря ко спасению душ наших. И написали мы с митрополитом Казанским челобитную с подписями и подали царю и царице — о духовнике Стефане, чтоб быть ему в патриархах. Стефан же не захотел и указал на Никона митрополита. Царь его и послушался». Итак, когда дезинформация о кончине соперника не сработала и монарх не созвал избирательный собор в отсутствие Никона, «боголюбцы» попробовали повлиять на царя посредством петиции. Аввакум вернулся в Москву не ранее июня 1652 г. Алексей Михайлович положил конец дискуссиям о самом достойном претенденте на высокий сан к 25 мая (4 июня). Следовательно, демонстрация друзей царского духовника безнадежно опоздала, и Ванифатьев потому на нее не откликнулся, что уже знал о государевой воле и бессмысленности какого-либо сопротивления. Неронов же с товарищами о том не ведал и, ожидая, но так и не дождавшись отмашки отца Стефана, ринулся в атаку по собственной инициативе. В атаку, заранее обреченную на неудачу. Похоже, в первой половине мая между царем и Ванифатьевым состоялся принципиальный разговор о будущем патриаршего престола, который и подвел черту под амбициями духовника и попутно под политическим кризисом, терзавшим Москву свыше двух месяцев^{46}.

* * *