Тайны российского престола. Фаворитки и их судьбы

Светлой памяти княгиня Екатерина Романовна Дашкова, урожденная Воронцова, скончалась 4 января 1810 года, пережив свою императрицу Екатерину II почти на 14 лет, ровно на столько, на сколько она была моложе своей императрицы.

Екатерина Романовна Дашкова, одна из фавориток Екатерины Великой, вошла в историю России как образованнейшая, талантливейшая женщина своей эпохи, поднявшая в глазах Западной Европы и всего мира славу России в области просвещения, культуры, науки и научного изучения русского языка.

Александра Васильевна Браницкая (урожденная Энгельгардт) (1754–1838). Александра Васильевна Энгельгардт, в замужестве графиня Браницкая, стала фавориткой Екатерины II, фрейлиной, статс-дамой, а затем и гофмейстериной Высочайшего двора благодаря своему родному дяде, фавориту императрицы Екатерины II – Григорию Александровичу Потёмкину.

Родная сестра светлейшего князя Г.А. Потёмкина – Елена Александровна – была замужем за ротмистром смоленской шляхты – Василием Андреевичем Энгельгардтом. Елена Александровна умерла рано, ещё молодой женщиной, оставив трёх своих дочерей – Александру, Екатерину и Варвару – на попечение своей матери, жившей в глухом поместье одного из уездов Смоленской губернии. Девочки были обласканы бабушкой, но, живя в глуши, не получили ни должного дворянского воспитания, ни необходимого для дворянок образования.

Когда в 1775 году Потёмкин, уже будучи фаворитом, вернулся ко двору Екатерины II после выполненного поручения – поимки Пугачёва, он обратился к своей благодетельнице с просьбой взять ко двору его трёх племянниц, к этому времени ставших уже девушками. Императрица дала такое разрешение, и три сестры – Александра, Екатерина и Варвара, вызванные дядей Григорием в Москву, где в то время пребывал двор, предстали пред очи императрицы Екатерины II. Сёстры Энгельгардт понравились императрице, все они, в том числе и Александра, получили фрейлинский шифр и вместе с двором отправились в Петербург. Для служения при Императорском дворе новоиспечённые фрейлины должны были восполнить пробелы в своём воспитании и образовании.

Александра, как и её сёстры, была необразованной девушкой, совершенно не знакомой с этикетом блестящего екатерининского двора, не имела понятия о его обычаях и нравах, но она была умна, умела быстро ориентироваться в обстоятельствах и даже, как показала её дальнейшая жизнь, была во многом талантлива.

И здесь, при дворе, она оказалась наиболее из сестёр старательной. Александра серьёзно и неустанно занималась своим самообразованием, с особой тщательностью и быстротой выполняла поручения императрицы, а в порядке самовоспитания – в одежде, в походке, в манере говорить, в обхождении с людьми брала пример с обожаемой ею императрицы. Прилежание Александры, заметные её успехи в образовании вызвали особую симпатию у Екатерины II, которая всегда уважала тех, кто стремится к культуре. Не оставляла Екатерина своей милостью и двух её сестёр – Екатерину и Варвару.

Прошло 2 года со дня приезда ко двору фрейлины Александры Энгельгардт, и ввиду её видимых успехов на этом поприще 24 ноября 1777 года она была высочайше пожалована званием камер-фрейлины с правом ношения на левой стороне груди, у плеча, на голубом муаровом банте, осыпанного бриллиантами портрета императрицы.

Двор принял её повышение благосклонно, чему способствовали милостивое к ней отношение августейшей благодетельницы и присутствие рядом могущественного дяди, фаворита Григория Александровича Потёмкина, который всегда был на стороне интересов своих племянниц, особенно Александры, и щедро их всех одаривал.

Александра хорошо вписалась в жизнь двора. Её царственная походка, всегда приветливое выражение лица, ласковое, доброе обхождение с людьми, а благодаря подражанию императрице умение безупречно одеваться – всё это показывало, что она вполне соответствует званию камер-фрейлины.

Забегая вперёд, надо сказать, что Александра Васильевна прошла всю иерархическую лестницу российского императорского двора: сначала в звании фрейлины Высочайшего двора (1775), затем камер-фрейлины (1777), потом статс-дамы (1781) и, наконец, самого высокого звания – её высокопревосходительства обер-гофмейстерины Высочайшего двора (1824). Она имела также звание «кавалерственной дамы Большого креста», то есть I степени ордена Св. Екатерины, и орден этот она получила не «ввиду заслуг её мужа», как получали многие дамы большого и малых дворов, а за свои личные заслуги.

В высшем свете ходили слухи, что Потёмкин всех своих племянниц сделал своими любовницами. Теперь трудно сказать, было ли это правдой. Но как-то не верится, что, имея апартаменты, соединённые с апартаментами императрицы, во дворце, где проживали и её фрейлины, фаворит Потёмкин позволил бы себе такой разврат, выходящий даже за рамки правил фаворитизма. Вряд ли Екатерина позволила бы такое любовное смешение на глазах у неё и её двора.