Тайны русского народа

Конечно, понятие «тотем», заимствованное из языка одного из индейских племен, выглядит более чем инородным даже в контексте современного перевода. Однако автору оригинальной интерпретации никак нельзя отказать в достаточной аргументированности. Термин «тотем» возникает в поэтическом переложении знаменитой фразы о вещем Бояне, помнящем «первых времен усобицы». В древнерусском тексте стоит «усобицъ», но смысл в ту пору данное слово имело двоякий: во-первых, «распря», во-вторых, «особь». В древнерусских текстах можно встретить слово «усобичный» — «родственный», «единоплеменный». Из лексического гнезда однокоренных слов с основами «усоб-особ» вышла целая смысловая цепочка: «особо», «особый», «особенный», «обособленный», «особь», «особа» («лицо»). В сочетании с древнейшим смыслом, означающим «родственность» и «единоплеменность», а также будучи спроецированным на социальные, родоплеменные отношения, слово «усобицы» и позволяет истолковать его как «тотемы»: особыйрод — это и есть тотем.

Русь Гиперборейская

Но вернемся к Гиперборее. О ней имеется немало прямых и косвенных свидетельств, сохранившихся в разных языках, мифах и фольклоре. Одно из них — история рождения Персея Гиперборейского. «Водитель народа» не просто так отправился в Гиперборею (там его, кстати, обучили летать с помощью крылатых сандалий) — он возвращался на родину предков, где на северной оконечности Ойкумены обитала Горгона Медуса (существует, кстати, обоснованная версия о том, что способность Горгоны Медусы обращать все живое в камень означает не что иное, как способность превращать живых существ в лед). Персей — сын Зевса. В виде золотого дождя сошел владыка Богов на лоно прекрасной Данаи, и у нее родился герой Эллады — Персей. Не станем повторять традиционную версию, заглянем чуть глубже.

Сначала обратимся к сказке. У царевны родился чудесный сын, его вместе с матерью недруги закупорили в бочку и бросили в море. Спрашивается: о ком идет речь? 99 процентов русских читателей немедленно ответят: Пушкин — «Сказка о царе Салтане», написанная на основе русского фольклора. Между тем речь идет совсем о другом. У Пушкина родила царица, а вопрос относится к царевне. Царевна эта — Даная, дочь аргосского царя, запертая им в темницу. Но туда проник Зевс, обратившись в солнечные лучи, и от этого света Даная родила будущего героя Эллады Персея — победителя Горгоны Медусы. Сходный миф обнаруживается и в недрах совершенно иной неиндоевропейской культуры. В китайских народных поверьях излюбленным образом является Данай Фужень — Богиня, помогающая при родах. Образ этот проистекает из цикла сказаний о великой Богине Гуань-инь. По преданиям, Данай Фужень родилась от луча света, исходящего из пальца Гуань-инь и попавшего в утробу матери. В русле развиваемой здесь концепции моногенеза всех народов мира, их языков и культур представляется совсем не случайным сходство сюжетов (рождение от луча света) и имен — Данаяи Данай(дословно «большая бабушка») Фужень.

Итак, что же общего между русской сказкой и древнегреческим (а также китайским) мифом? Общая сюжетная основа — объясняют специалисты — бродячий сюжет. Но сюжеты бродили не сами по себе, а по той причине, что бродили люди и народы, их распространявшие. Когда-то был единый пранарод с единым праязыком и едиными праверованиями. Единый очаг культуры находился на Севере Евразии. Затем начались дифференциация и расселение народов, растянувшиеся на тысячелетия. Одни впоследствии оказались в Индостане или Иранском нагорье, другие остановились в ареале от Волги до Одера (Одры), от Черноморско-Кавказских степей до Прибалтики и Волхова (это были предки славян), третьи двинулись на Балканы через Малую Азию и с севера, основав по берегам Средиземного, Эгейского и Адриатического морей древнегреческие колонии и полисы.

Былое же время, когда они тесно соприкасались, и отразилось в дошедших до нас сильно измененных преданиях о Данае или славянской Дане — жене Солнца (она же Дева — Божество, олицетворяющая не только Солнце, но и воду). [54]О Дане современным потомкам древних индоевропейцев известно больше по именам великих славянских рек — Дон, Данапр (Днепр), Донец, Данувий (Дунай). Но не только в гидронимах сохранилась память о Дане. Спустя тысячелетия в местах ее былого почитания, на Дунае, старуха Изергиль поведала молодому Максиму Горькому легенду об огненосном Данко и его горящем сердце, которое «пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца».

* * *