Тайны русской империи

«Бог есть Творец, — писал знаменитый сербский канонист, епископ Никодим (Милаш), — не только человека, но и общества. Он вложил в самую природу человека любовь к общественной жизни, вселил в человека стремление к общению с другими людьми. В сотворении жены, данной Богом человеку в качестве друга, мы видим первый акт в предначертаниях Божиих об обществе… Но эта первая семья не могла остаться ограниченною тесным кругом мужа и жены и их непосредственных потомков, а естественно должна была расшириться за пределы семейства и постепенно составить большую общественную единицу». Человек должен был прославлять Бога, и общество должно было делать то же, но с падением человек стал прославлять самого себя. «Но Бог, по вечной Своей премудрости и безграничной благости, не захотел оставить человека и общество в таком неопределенном положении, и, умилосердившись над своим созданием, обещал ему послать Искупителя, “когда наступит полнота времени”; а между тем, вместо первобытного устройства, Он в первом же семействе установил власть мужа над женою и тем власть главы семьи над всеми остальными членами ее. Этим тотчас же после падения человека и в самом начале общественной жизни в мире было положено основание верховной власти одного над другими, ограничено самоволие отдельных лиц волею верховной власти одного. От семьи власть человека переходит в господство над миром и владение им в силу положительной заповеди Божией, во имя власти Божией. Следовательно, первое семейство положило основание государству, сообщив ему те свойства, которые оно само получило и имело»^{368}.

Даже Сам Христос повиновался прокураторской власти Пилата, поставленного римским императором, когда говорил: «не имаши власти ни единые на мне, аще не бы ти дана свыше», тем самым указуя, что его власть также от Бога, и, повинуясь власти Пилата, Христос повинуется власти Творца. 

О том же говорят и Апостолы Павел[64] и Петр[65].

Церковь не должна принципиально отказываться от влияния на государство, каким бы антихристианским оно ни казалось. Ожидать гонений и радоваться их временному стиханию не позиция воинствующей церкви, несущей миссию Благой Вести всем языкам. Пока в мир не пришел антихрист, который соединит в себе власть всех государств, до тех пор христианская власть в государстве возможна и стремиться к христианизации государства нужно, одновременно не переставая повиноваться той государственной власти, которая есть на данный момент[66].

Хотя бы потому, что церковь никак не может избегнуть отношений с государством.

«Но если уже, — пишет епископ Иоанн (Соколов), — неизбежно совместное существование двух царств от мира и не от мира, то наилучший вид соотношений между церковью и государством есть тот, когда они единством веры и духа входят между собою в благонамеренный, общеполезный союз»^{369}.

Еще более неизбежен и необходим подобный союз государству, которое без духовного влияния церкви остается лишь с одним возможным влиянием на своих граждан, а именно страхом физического наказания. Государству в его многочисленных земных заботах, если оно, конечно, желает искренне заботиться о своих гражданах и о своих государственных интересах, никак не обойтись без воспитывающей нравственной силы церкви, которая одна только и может преподать подданным государства истинные понятия о христианских гражданских добродетелях.

«Государство, — пишет профессор И.С. Бердников, — всего менее может игнорировать именно религиозно-нравственные начала, которыми живет народ. Каждое государство, независимо от сходства с другими по одинаковости жизненных целей и задач, ими покровительствуемых, имеет и свою особенную природу, зависящую от различного способа удовлетворения жизненных целей, от различного склада идей, которыми живет народ, одним словом, от особой цивилизации народа. Известный склад цивилизации влияет необходимо и на характер учреждений, входящих в государственный организм, и характер самого государства. Главной же основой цивилизации всегда служила и служит религия народа. Религией главным образом определяется миросозерцание народа. Нравственные правила, ею преподаваемые, служат фундаментом правового порядка. Эти положения составляют истины общепринятые. Если так, то опять следует, что религия никак не может быть для государства делом посторонним и безразличным»^{370}.