Тайны тринадцатой жизни

Смычкин открывает двустворчатый, сверкающий на солнце телефон и начинает набирать номер по памяти. Сначала не туда попал, набрал заново. Но самое удивительное было то, что телефон не отсырел в желудке у щуки. Наконец, номер удалось набрать, и у Смычкина состоялся разговор с Осей, в ходе которого выяснилось, что его рукопись уже находится за границей, а его самого ждут на конференцию, которая состоится через неделю. Смычкин тут же всё выдал Жоржу.

– В один день столько удач! – сделал вывод Пихенько. – Смотри, лучше в озеро больше не заплывай, добавил он заботливо.

– Это почему же? – удивился Смычкин.

– За большие удачи духи озера могут потребовать выкуп.

– На что намекаешь? Что я могу утонуть?

– Не исключено, что и утонуть.

– Нет, Жорж, мне умирать сейчас некогда, у меня только-только масть пошла. Мне удачами насладиться необходимо. К тому же я свои гениальные глиняные стихи из плена веков должен вызволить и подарить старокачельцам. Нет, мне точно не с руки настраиваться на путешествие в метафизический мир. Лучше я полечу на родину великого художника Родригеса де Сильва Веласкеса, чтобы посмотреть на его полотна в музее «Прадо»!

Однако предостережение Жоржа заметно переформатировало Владлена. У него постепенно куда-то улетучился свистевший из всех щелей оптимизм.

На скамейке возле дома

Любят по вечерам старокачельцы посидеть на скамейке возле дома и поговорить обо всём. Про погоду вспомнят, про цены в магазинах, про начальство в разных конторах, об инопланетянах прилетевших.

– Только начальник экспедиции инопланетян смог понять, кто такой Хренский, когда его и команду с обворованного космического корабля послали в Дом Правительства и дали напутствие: Хренского спросите.

– Как же поступили инопланетяне?

– Они не дураки, всё поняли и не пошли в департамент.

– И где они теперь?

– Говорят, обитают на пустынном берегу Ханского пруда, недалеко от местечка Косая Сажень.

– Да уж, тот ещё приём оказали представителям другой цивилизации!..

– Согласна, прямо скажем, не комильфо.

– А зато столько денег вбухали, чтобы Уклейкин и компания установили связь с другими космическими мирами.

– Больно мы им нужны в других мирах такие вороватые и никудышные.

– А наши три барышни вышли замуж за этих инопланетян. Говорят, для новых жителей из чужих миров построили особый дом, где они со своими женами поселились. А ещё говорят, что от их брака особого потомства ждут руководители Старой Качели.

– И то верно, дети-то все вундеркиндами станут.

– Да уж, не то, что наши пьянчушки, и таких же плодят…

– Ты не знаешь, почему Пихенько водку рукавом занюхивает?

– Он не закусывает, чтобы скорее захмелеть.

– То я смотрю, на праздновании старокачельской письменности Жорж так набрался, что Кирилла от Мефодия не мог отличить!..

– А это правда, что у Пихенько есть младший брат?

– Есть у него брат Микола, живёт где-то в низовьях реки Ханки. Тот ещё биндюжник.

– А правда ли, что историк Дубравин невесту себе приглядел?

– Да, хорошенькая такая, кажется, Леной зовут. Покладистая будет жена. Говорят, она сначала долго думала, будто бы соседка Дубравина, эта вреднющая Малгожата, является его женщиной. И из-за этого избегала с ним встречаться.

– Невероятно! Как она могла подумать, что у красавца Дубравина такая хоханя?..

Скандал

В Старую Качель приехали политики, деятели культуры и представители международного бизнеса для установления политических, торговых и культурных связей. По такому случаю был организован форум и банкет в помещении Дворянского собрания. После официальной части гости были приглашены в банкетный зал, сверкающий архитектурными изысками, богатством и роскошью. После приветственных слов Юстиниана и Главы международной делегации слово было предоставлено одному из видных старокачельских бизнесменов.

– Хороший гость хозяину в почёт! – гласит старокачельская народная мудрость. Давайте же и мы всё сделаем так, чтобы наши гости увидели, как мы их уважаем и принимаем у себя! А достойный приём – это залог хорошей дружбы между нашими народами! За дружбу и за мир! – произносит тост директор завода «Карбон» Мануэль Клише.

Все начинают чокаться, и тут встаёт Смычкин и говорит:

– Безусловно, что Мануэль произнёс хороший и правильный тост. Да, мы умеем находить меткие выражения и составлять из них чудесные тосты, которые часто звучат за богато накрытыми столами. Но когда, не спрашивая нашего желания, нас ведут на поле боя наши политики и командиры, то мы так же метко начинаем стрелять друг в друга, забыв о правильных словах про дружбу и вечный мир.

– Не в обиду Мануэлю, но я хочу переадресовать свой тост, – говорит, поднимая бокал, Мирча Заозёрный, – и выпить за нашего подлинного гуманиста Владлена Смычкина. Как выразился бы в подобной ситуации Сомерсет Моэм…

Но собравшимся не удалось узнать, что бы сказал английский классик, поскольку Мирчу прервал бизнесмен Охапкин:

– Не стану я пить за Смычкина, он потц и трепач, потому что не пишет роман про героя нашего времени.