Тайны великих открытий

Многие считают немецкий педантизм мелочностью — однако опыт говорит, что эта "мелочность" касается тех мелочей, с которых начинается главное. Так немцев УЧАТ относиться к любому делу. И учат давно. Немцы считают аккуратность и точность своей национальной особенностью и внимательно следят, что бы это качество передавалось молодому поколению.

Если бы эти качества воспитывались и у нашего народа, скольких катастроф мы смогли бы избежать!

Недаром, видно, Наполеон говорил: "Искусство войны — это наука, в которой не удается ничего, кроме того, что было рассчитано и продумано".

Американец Роберт Таунсенд, бывший президент компании проката автомобилей, в своей книге "Только вперед!" пишет:

"Если вы не выполняете свою работу отлично, то лучше не беритесь за нее вовсе. Потому что если не делать ее отлично, это и не приносит прибыль, и не доставляет удовольствия.

А если это и не дает прибыль, и не доставляет удовольствия, то вообще зачем этим заниматься?"

А вот еще один, может быть главный, секрет русского дореволюционного образования, который я обнаружил, "листая старые тетради". В дореволюционной высшей школе не только давали специальность, а "учили быть людьми, а не стряпчими и аптекарями", как вспоминал свою учебу в Московском университете вынужденный в свое время уехать из России писатель М. Осоргин.

Другой русский эмигрант, бывший русский ученый С.П. Тимошенко, посетивший СССР в 1950-е годы, особо отметил:

"В учебных планах русских высших технических учебных заведений мы видим отсутствие гуманитарных курсов. Американские инженерные школы обычно отводят для занятий по этим предметам примерно 20 процентов времени".

Когда русский человек оказывается за рубежом, он, как правило, попадает в изоляцию — в отличие, скажем, от американца или европейца. Почему? В первую очередь — из-за культурных различий, различной системы ценностей.

В американских университетах долгое время существовал курс "истории западной культуры". Этот курс служил как бы общим знаменателем, позволяющим разным людям иметь общие взгляды. Русский же человек с этой системой взглядов не знаком. Часто у него нет даже традиционной русской культуры. Откуда ей было взяться? Могли ли мы в советское время купить в магазине Есенина или Блока, Достоевского или Чехова? Все, что мы знали о литературе, было тщательно отфильтровано советскими "учебниками". Русская литература, согласно этим книгам, вертелась исключительно вокруг революции. Из Горького нам уделяли "революционера Павла Власова", из Блока — "революционных солдат" из "Двенадцати", из Чехова — "Вишневый сад" с "будущим революционером Петей", из Тургенева — "нигилиста Базарова", из Чернышевского — революционера Рахметова, из Достоевского — теоретика (и практика) насилия Раскольникова, из Фадеева — партизан из "Разгрома", из Островского — неистового борца Павла Корчагина и так далее. Исключениями были Пушкин и Лермонтов; их героев — Онегина и Печорина — советский учебник объявлял "липшими людьми". Лишними — почему? Потому что еще не было рабочего класса, пролетарской партии и "лишние люди" не могли принять участие в революционной борьбе!

Сейчас это писать и смешно, и страшно.

Только через 20 лет после окончания школы я узнал, о чем именно хотел написать Лев Толстой в своем романе "Война и мир". О "скрытой теплоте патриотизма", которая проявляется у русских людей в особых обстоятельствах. Вы это знали? Вы не могли это знать — русского патриотизма не должно было быть у "советского человека-интернационалиста".

Уходя из школы, мы почти ничего не знали об огромной стране под названием "Россия" — о юнкерах Куприна, о казаках Толстого, о босяках Горького, о Москве Гиляровского, о центральной России Короленко, о Сибири Шишкова, об Уссурийском крае Арсеньева, о Дальнем Востоке Фраермана, о степи Чехова и о многом-многом другом. Мы не знали и о своих славянских предках из "Повести временных лет", и о своих степных предках из работ Л.Н. Гумилева. Не читали удивительной прозы Паустовского и Гончарова, описаний русской природы Пришвина и Бианки. Не были знакомы с Блоком как романтиком, с А. Грином; не проходили "Вешние воды" Тургенева. Не были знакомы с лауреатами Нобелевской премии Буниным и Пастернаком. Не подозревали о "серебряном веке", о Гумилеве, Цветаевой, Ахматовой. Ничего не знали о романе эмигрантки Федоровой "Семья" — удивительно глубоком размышлении об основных человеческих ценностях. Не знали об Арсении Несмелове, оставившем в своих стихах летопись Белого движения.